уничтожил их цивилизацию на Земле.
– Может быть, он осознал свою вину? – нерешительно проговорила Ульяна.
– Наши эмоциональные оценки к нему неприменимы, – не согласился Самандар. – 
Вряд ли Монарх Тьмы способен чувствовать что-либо, кроме тяги к 
экспериментированию. Способность осознавать свою вину изначально не была 
заложена в психику Аморфов. Их нельзя судить с точки зрения человеческой логики.

– Инсекты тоже отличались от людей способами обработки информации, – сказал 
Парамонов, – однако именно из них Монарх трансмутировал род хомо сапиенс. Не 
значит ли это, что он привнёс в психику Блаттоптера чисто человеческие 
качества? В таком случае он должен был хотя бы знать, что это такое.
– Или же ему кто-то помог, – тихо сказала Светлана.
Мужчины озадаченно посмотрели на неё.
– Девушка… – начал Вахид Тожиевич.
– Не забывай, она – авеша Светлены, – остановил его Иван Терентьевич. – Ей 
должны быть доступны иные запасы информации – из библиотеки инфарха.
Светлана искоса посмотрела на Артура, как бы приглашая его присоединиться к 
беседе, но он не решился, понимая, что знает принципы мироустройства хуже всех.
– Вам что-то известно? – изменил тон Вахид Тожиевич. – По натуре я скептик и 
всегда ищу прямые доказательства любых утверждений.
– Монарх – представитель расы холодного интеллекта…
– Расы Аморфов.
– До Аморфов на Земле жили Предтечи, они тоже представляли собой «живые 
конструкции» формальной математики, не обладающие сферой чувств и мистических 
озарений.
– Насколько мне известно, именно Предтечи – прямые потомки Люцифера.
– Вахид, помолчи, – оборвал Самандара Василий Никифорович, поглядывая на сына, 
засунувшего в рот палец.
– В общем, Конкере – далеко не первый корректор Мироздания, – продолжала 
Светлана, немного смущённая вниманием слушателей. – Перед ним были Предтечи, а 
перед ними – тот, кого вы называете Сатаной, Денницей и Люцифером. Земная 
реальность, в том виде, каким мы её видим, его детище. Он считал, что его 
Замысел лучше Замысла Творца Вселенной, и перекроил Мироздание по своему 
усмотрению. В результате появились…
– Расслоённые реальности, – подхватил Самандар, – временные тупики и норы, 
пересечения противоположностей, иерархия земных отражений, «размазанные 
неопределённости» и «высшие непреодолимости». Вот, кстати, зачем был создан 
впоследствии синкэн-гата – «устранитель препятствий» и нейтрализатор этих самых 
«высших непреодолимостей». Но я хотел выяснить другое: является ли человек 
последней ошибкой в цепи других Великих Ошибок? Кто придёт нам на смену? Что 
задумал Монарх? Кого он избрал в качестве нашего преемника?
– Крокодилов, – пошутил Иван Терентьевич.
– Я не знаю, – беспомощно развела руками Светлана.
– А что, если нам вернуться в мир «локона Ампары»? – воодушевился вдруг 
Самандар.
– Зачем?
– Найдём нужную временную линию и рванём в будущее! Узнаем, кто там командует 
парадом.
– Ты серьёзно?
– Разве я похож на шутника? – Вахид Тожиевич подмигнул Артуру.
Парамонов с сомнением покачал головой.
– Тебе вредно долго путешествовать по «розе», флюиды оставшихся в ней иерархов 
начинают бить в голову.
– А между тем идея неплохая, – пожал плечами Самандар. – Когда-нибудь я её 
осуществлю.
– Тише! – поднял руку Василий Никифорович, передавая сына Ульяне.
Все замерли.
Артур прислушался к тишине «адовой реальности», миллионы лет служившей тюрьмой 
для Монарха Конкере, одного из величайших оппонентов Творца, и на грани 
ментального слуха уловил дыхание непреодолимой злобной силы.
– По запаху – сторожевые псы, – заметил Самандар. – Наша маскировка их не 
обманет.
Вахид Тожиевич имел в виду «шапку-невидимку» – купол защитного магического поля,
 которым они накрылись при появлении возле города.
– Это не псы, – тихо возразила Светлана.
Артур посмотрел на неё и поразился изменению облика девушки: она как будто 
стала выше и светлее, глаза засияли внутренним огнём.
Почувствовали изменение и Посвящённые.
– Вернулась? – прищурился Иван Терентьевич.
– Я нужна здесь, – улыбнулась Светлана; впрочем, это была уже скорее улыбка 
Светлены – мудрая и слегка печальная.
– Я рада, что ты с нами, – дотронулась до её руки Ульяна, добавила еле слышно: 
– Отступать-то больше некуда, впереди только Брахман.
– Вот он! – вытянул вперёд руку Самандар.
Над городом показалась чёрная точка, превратилась в воробья, увеличилась, стала 
коршуном, затем гигантским чешуйчатым драконом.
– Зверь! – пробормотал Артур.
Иван Терентьевич покосился на него.
– Ты уже встречался с этой тварью?
Артур кивнул.