– Он.
– Мне его почему-то жаль.
– А мне нет. Возомнил себя непобедимым, оруженосец хренов! Жену погубил…
– Не суди его строго, ещё неизвестно, как бы ты поступил на его месте.
– Уж точно не стал бы рисковать, – фыркнул Артур, – пробуя на стене остроту 
меча.
– Это правда, – согласилась Светлана.
Он порозовел.
– Ты меня неправильно поняла… я не трус!
Светлана улыбнулась.
– Я не обвиняю тебя в трусости. Но, к счастью, ты тоже способен ошибаться.
– Почему – к счастью? – удивился Артур.
– Потому что я не люблю непогрешимых людей, ещё при жизни превратившихся в 
памятники. У тебя же есть одно несомненное достоинство: ты учишься на своих 
ошибках.
– Спасибо, – пробормотал он, не зная, как относиться к словам подруги, как к 
похвале или как к тонкому упрёку. – Идём?
Светлана поёжилась.
– Страшно…
– Не бойся, я в любой момент готов запустить тхабс.
– Идём, упрямец.
Они спустились с холма к стене, обходя трещины, груды камней и вставшие дыбом 
пласты горных пород – результат схватки Стаса Котова с Монархом Тьмы. Казалось, 
до сих пор в воздухе витает дрожь пространства, взбитого, как сливки, 
«миксером» магического обмена мощными энергоударами. Артур даже остановился на 
мгновение, почуяв «запах жареного вакуума»: в непосредственной близости от дыры 
в стене и в самом деле ещё не рассосалась «опухоль зла». Но любопытство 
пересилило.
Подошли к громадной бреши в толстой «стеклянной» стене.
Конечно, стена стеклянной не была, таким периметр тюрьмы Монарха представляла 
фантазия зрителей. Но выглядела она так натурально, что не вызывала никаких 
сомнений в консистенции материала.
– Хороша дырка! – проговорил Артур, ёжась в душе от подсознательного ощущения 
опасности. – Это его меч её проковырял?
– Синкэн-гата не меч по предназначению…
– Знаю, это «нейтрализатор высших непреодолимостей», «устранитель препятствий» 
и так далее. Однако выглядит он как меч.
– Таким его нашли люди.
– Кто именно, не знаешь?
– Воспитатель Стаса Котова.
– Котов-старший?
– Он Посвящённый четвёртой ступени Круга, а может быть, и выше.
– Где он сейчас?
– Может быть, тебе ещё и бар показать, где он пиво пьёт?
– Почему пиво?
– Я шучу, – сердито сказала девушка. – Но я не знаю, где сейчас Котов-старший.
Артур хотел задать ещё вопрос, потом понял, что просто-напросто боится идти 
дальше, разозлился.
– Ну-с, посмотрим, что собой представляет «тюремная камера» Монарха. Держись 
рядом, не отходи ни на шаг.
– Можешь не сомневаться, не отойду.
Взявшись за руки, они двинулись вниз по склону холма, поднимая облачка летучей 
чёрной пыли, приблизились к фестончатому краю дыры.
У Артура появилось ощущение зуда на коже лица и вибрации в нервных окончаниях 
глаз, отчего острота зрения слегка снизилась.
Те же ощущения возникли, наверное, и у Светланы, так как она покосилась на 
спутника и сильнее сжала его ладонь. Всё-таки защитные возможности тхабса не 
являли собой абсолют безопасности, и она это чувствовала.
Перелезли через гладкие, омерзительно скользкие и очень холодные фестоны 
нижнего обреза дыры. Ступили на чёрно-коричневую, спёкшуюся, пористую, как 
пемза, почву. Медленно двинулись дальше, всматриваясь в давящиеся мёртвой 
тишиной низкие горбы и скалы монарховой тюрьмы. Подсознание Артура 
автоматически включило пси-сканирование местности, и он стал слышать низкий 
клокочущий «инфразвуковой» гул, доносившийся из недр плато, и магнитное 
«шатание» пространства, потревоженного дыханием сбежавшего пленника.
– Как он здесь обитал, хотел бы я знать, – проговорил Артур. – Неужели под 
открытым небом?
– Едва ли это можно назвать небом, – заметила Светлана, глянув на твердый и 
блестящий – в отличие от неба за стеной – купол над равниной, по которому 
изредка змеились чёрные, быстро исчезающие трещины.
– Я имею в виду, что у него должно быть какое-то убежище.
– Аморфы не нуждались в крыше над головой. Разве ты не помнишь, как они 
выглядят?
– Как часть пейзажа.
– Совершенно верно, за это их наши предки называли Первоформами. Предтечи вовсе 
были бесформенными.
– Тогда ничего примечательного мы тут не отыщем.
– И я так думаю. Предлагаю вернуться.
Артур остановился, приставил ко лбу ладонь, глядя на ландшафт, действительно 
напоминающий преисподнюю. И вдруг ему показалось, что кто-то удивлённо