Пошептавшись со своими коллегами, подполковник Сахаров исчез, а еще через 
минуту вернулся, сопровождая Дятлова, что-то втолковывая ему на ходу.
Артур Емельянович остановился в центре зала, разглядывая вальяжно-важные лица 
игроков, затем отвлекся на оценку партии и уже с иным интересом посмотрел на 
Самандара, с небрежной грацией профессионала продолжавшего кладку шаров. 
Подвели Дятлова его природная самоуверенность и пренебрежение к противнику. 
Будучи абсолютно убежденным в собственной неуязвимости и тактической 
непогрешимости, он не был готов к тому, что кто-то посмеет приготовить ловушку 
лично ему да еще в столь неподходящем для этого месте, и принял диктуемые 
«чистилищем» условия игры.
Василий понял это сразу, многозначительно поднял бровь. Самандар кивнул. 
Министр клюнул на приманку.
– Позвольте? – подошел он к игрокам. – Вы Яков Семенович? Извините, что не знаю 
вас в лицо, хотя наслышан. Я Артур Емельянович…
– О, господин министр, мы не только наслышаны, но и хорошо вас знаем, – расцвел 
улыбкой Василий, чуть ли не расшаркиваясь. – Вы занимаете такое высокое кресло, 
которое видно издалека. Не желаете ли сыграть? Я, откровенно говоря, играю 
слабо, хотя и люблю это дело, нервы успокаивает, знаете ли, а вот мой помощник 
– мастер.
– Да, я заметил. Не возражаете, если мы с ним покатаем желтенькие?
– Какие разговоры? – развел руками Василий. – С удовольствием понаблюдаю за 
поединком львов.
Дятлов взял принесенный из отдельного шкафчика кий, взвесил его в руке.
– Классику? Или предпочитаете сотенку с отколышем?
– Я играю все, – бесстрастно поклонился Самандар.
– Прекрасно, тогда предлагаю славяночку по маленькой.
Веня Соколов по жесту «хозяина» с готовностью собрал шары в треугольник, 
министр разбил его, и игра началась. Василий отошел к соседнему столу с кием в 
руке, делая вид, что поглощен игрой, а сам принялся анализировать расстановку 
сил.
По докладам наблюдателей положение «чистильщиков» представлялось более выгодным,
 чем прибывших оперативников министра. Во-первых, потому, что никто их не 
вычислил и не знал в лицо, во-вторых, потому, что они заняли стратегически 
важные позиции у входов-выходов, в игровых залах и на кухне. Охранники министра 
в количестве двух десятков человек сосредоточились возле бильярдного зала и 
разошлись по коридору к выходу, до автостоянки. Еще одна группа спецназа, не 
обнаруживающая себя, но доступная контролю «чистильщиков», ждала министра в 
микроавтобусе «Рэндровер». В отличие от группы внутри клуба эти парни были 
прекрасно вооружены и экипированы и только ждали команды, чтобы тут же 
появиться на сцене, если этого потребует ситуация. Их следовало опасаться 
больше всего.
Кроме того, Артура Емельяновича на берегу пруда, на специальной площадке, ждали 
вертолет и взвод поддержки. Министр не зря считал себя в полной безопасности.
Вася оглядел зал, оценивая расположение противника.
Против троих – Самандара, Вени Соколова и его самого противоборствующая сторона 
выставила шестерых телохранителей министра под командованием подполковника 
Сахарова плюс штатный охранник клуба, плюс двое парней обслуживающего персонала.
 Кроме них, в зале находились еще две пары игроков, пожилых и молодых, и две 
девицы сопровождения, которых тоже следовало взять в расчет, потому что было 
неизвестно, являются ли они завсегдатаями клуба или входят в команду охраны 
Дятлова негласно. И все же Василий остался доволен обстановкой, несмотря на 
явно превосходящие силы противника. Невооруженных людей, какими бы они 
профессионалами боя ни были, он не боялся.
– Начинаем? – подошел к нему Соколов, напружиненный, наполненный злым весельем 
предстоящей схватки; если кто и прислушивался к разговорам в зале, вряд ли 
успел бы сообразить, к чему относится реплика.
– Я первый, – одними губами напомнил Василий.
Игра между тем продолжалась. Самандар не дал Дятлову в первой партии ни одного 
шанса отыграться, и министр, забыв обо всем, рвался восстановить статус-кво.
Василий, якобы завороженный игрой, подошел ближе к столу с открытым ртом, 
отмечая встречное движение подполковника Сахарова, контролирующего ситуацию со 
своей стороны. Чекист хорошо видел подконтрольную зону и на всякий случай 
перестраховывался.
– Не мешайте, Яков Семенович, – прошептал он на ухо Василию, приблизившись 
вплотную.
– Я только возьму шар, – прошептал Вася в ответ, вытащил из лузы шар, забитый 
Самандаром, и сделал шаг назад. Сахаров отступил, ложно истолковав желание 
«депутата», и в то же мгновение Василий специальным приемом, так называемым 
«щелчком плетью», бросил шар в министра. Перехватить руку метателя захваченный 
врасплох подполковник не успел.
Шар с силой врезался Дятлову в висок, ломая височную кость, отбрасывая голову 
согнувшегося над столом Артура Емельяновича, и тотчас же на его голову 
обрушился еще один удар: Вахид Тожиевич неуловимым движением воткнул кий в глаз 
министра.
На мгновение все застыли, глядя, как падает на пол с торчащим из головы кием 
особо важная персона. Затем началось то, что называется паникой среди зрителей 
и стрессовой реакцией оплошавшей охраны.
Подполковник Сахаров, оскалившись, бросился на Василия и нарвался на прием ТУК, 
уложивший начальника охраны на пол рядом с мертвым шефом. Остальные охранники 
ринулись на «депутата и его помощника», но были встречены вихрем контратак