охранения, заметивший кардинала, за мгновение до исчезновения Мурашова навел на 
захваченную им машину гранатомет и выстрелил.
Взрыв гранаты произошел уже в зоне невидимости, однако это секретаря Совета 
безопасности не спасло, граната рванула буквально в его голове, вонзившись в 
висок. Жизнь кардинала оборвалась…

* * *
Оставив ошеломленного Стаса и Марию возле пещеры со статуей Хранителя, не дав 
им опомниться, Юрьев вернулся в земную реальность, возникнув прямо у себя в 
кабинете в здании президентской администрации на территории Кремля. Первое, что 
он увидел, оторопев от неожиданности, – висящий в центре кабинета мохнатый по 
первому впечатлению гудящий шар. Это был рой пчел! И как только Юрий 
Венедиктович понял, что это пчелы, рой бросился на него.
Любого другого человека пчелы вполне могли закусать до смерти. Однако нападение,
 хотя и было неожиданным, не сопровождалось ментальной поддержкой и деформацией 
энергетических оболочек тела, поэтому Юрьев легко отбил его всплеском Силы Эл, 
превратив пчел в тающие янтарные капли. И все же сюрприз был неприятен. Он 
говорил о том, что ликвидатор ищет новые формы атак на Посвященных и 
успокаиваться не собирается.
Юрий Венедиктович закрыл окно в кабинете, внимательно осмотрел его на предмет 
других сюрпризов, ничего не обнаружил и позвонил президенту. Надо было 
заставить его обратить внимание на деятельность Министерства внутренних дел и 
тем самым ограничить Дятлову свободу маневра. Снять его указом президент не мог,
 но мог дать рекомендации Думе рассмотреть вопрос снятия с должности за 
упущения в работе, некомпетентность и злоупотребления служебным положением. С 
другой стороны, Юрий Венедиктович прекрасно понимал, что это не решение 
проблемы. Министра, эмиссара ликвидатора, в принципе можно было нейтрализовать 
и даже вообще уничтожить, однако на его место пришел бы другой эмиссар, и война 
продолжалась бы по-прежнему. А к самому ликвидатору подхода пока Юрьев не видел.
 Теми средствами, что имелись в распоряжении кардиналов, уничтожить его 
действительно было невозможно. Лишь некоторые из Великих Вещей Мира, такие, как 
винаяка и синкэн-гата, обладали потенциальными возможностями воздействия на 
разумную систему Истребителя Закона, но они почти все находились под контролем 
Хранителей и доступа к ним Посвященные других каст не имели.
Конечно, у Юрия Венедиктовича была перспектива завладеть «духовным мечом» Стаса 
Котова, то есть синкэн-гата, мальчик, по сути, находился в его руках, и теперь 
только надо было подобрать к нему ключик.
Разговор с президентом, к которому Юрьев мог входить в любое время дня и ночи, 
длился всего несколько минут. Человеку Круга ничего не стоило убедить главу 
государства в необходимости замены министра внутренних дел. Теперь оставалось 
то же самое доказать Думе, а этот процесс требовал времени. Надо было выловить 
руководителей думских фракций и при необходимости зомбировать каждого, чтобы 
большинство депутатов на очередном заседании Думы проголосовали за отставку 
министра.
Домой Юрий Венедиктович демонстративно поехал без охраны, она ему была теперь 
не нужна. О смерти Мурашова ему сообщил по сотовому телефону секретарь-референт,
 когда Юрьев уже подъезжал к Арбату. Размышляя над печальным событием, Юрий 
Венедиктович обозрел астральные горизонты в поисках опасности и поднялся на 
свой этаж. В квартире кардинала ждал Бабуу-Сэнгэ, сумевший преодолеть «печать 
отталкивания» и обойти охрану дома.
– Вы знаете о гибели Виктора Викторовича? – без предисловий начал он.
Юрьев оглядел наряд координатора: Бабуу-Сэнгэ сменил свой атласный халат на 
приличный европейский костюм и трость, изменил цвет лица и волос, сами волосы 
связал в пучок на затылке, нацепил темные очки и теперь был похож на музыканта. 
Юрий Венедиктович отметил для себя эти знаменательные перемены в облике никогда 
ранее не переодевавшегося координатора и прошел в спальню, где переоделся в 
домашний халат.
– Это ваши люди караулят Арбат? – обратился он, вернувшись в гостиную, к 
Бабуу-Сэнгэ. – Или оперативники ликвидатора?
– Мои, – слегка поклонился гость. – Вы так спокойно об этом говорите, Юрий 
Венедиктович, что я начинаю верить словам Рыкова, что вы теперь тоже обладаете 
тхабсом.
– Это правда, – после паузы ответил Юрьев. – Чай, кофе?
– Кофе, – неожиданно попросил Бабуу-Сэнгэ, всем напиткам всегда предпочитавший 
чай. И этот момент также отметил для себя Юрьев, понимая, что координатор Союза 
не зря изменил не только одежду, внешность, привычки, манеры, но и образ жизни.
– Есть старый анекдот, – улыбнулся Юрий Венедиктович. – К психиатру приходит 
женщина: «Доктор, с моим мужем творится что-то странное. Он каждое утро пьет 
кофе». – «Что же здесь странного?» – «Да, но потом он съедает чашку!» – «Как, 
целиком?!» – «Нет, ручку почему-то оставляет». – «Действительно, странно, – 
задумчиво произносит доктор, – ведь самое вкусное – это как раз ручка…»
Бабуу-Сэнгэ мелко засмеялся. А у Юрьева на душе заскребли кошки. Координатор 
никогда раньше не позволял себе показывать свои переживания.
– Присаживайтесь. – Юрий Венедиктович сварил и принес кофе. – Чем обязан 
визиту?
Он догадывался, почему пришел к нему координатор, но собирался поиграть с 
гостем, заставить его раскрыть карты первым. И тут сработал известный 
спортсменам закон парности ошибок. В коллективных играх, таких, как волейбол, 
баскетбол и футбол, очень часто случается так, что на ошибку игрока одной 
команды тут же вторая отвечает ошибкой своего игрока. То же самое произошло и