двадцать, и за это время предстоит отбиться от десанта федералов, от 
Посвященных и проникнуть в эйнсоф.
– Что за штука такая? – спросил Василий. – Слышу уже второй раз, но не знаю, с 
чем ее едят.
– Эйнсоф – это зона виртуального пересечения реальностей, – тихо сказала 
грустно-сосредоточенная Ульяна.
– Ну и что? Зачем она нам нужна? – Василий повернул голову к Матвею, сидевшему 
в кресле пилота. – Что ты собираешься делать, Соболь?
– Только он сможет инициировать эйнсоф, – тем же тоном произнесла Ульяна, – и 
разблокировать «Иглу Парабрахмы».
– Ты хочешь сказать… он станет… сможет провести коррекцию? Как тогда, полтора 
года назад? – с сомнением спросил Василий.
Ульяна кивнула, а Парамонов, успокаивая, похлопал Василия по плечу.
– Это единственный выход из положения. Шанс дается только раз. Хотя последствия 
включения эйнсофа непредсказуемы.
– А почему другие Посвященные, из Союза Девяти, его не включили раньше?
– Матвей остался включенным в контур «саркофага»…
– Еще с тех времен?!
– И только он может остаться в живых после контакта с эйнсофом. Другим 
Посвященным это не дано.
– Приготовьтесь, – отрывисто бросил Матвей. – Садимся.
Вертолет нырнул вниз, в овраг, взмыл над крепостной стеной монастыря и без 
примерки сел возле колокольни, едва ие задев ее винтом. Неподвижность 
обрушилась на людей, как удар.
– Пошли!
– Матвей! – слабо вскрикнула Кристина.
Соболев, готовый выпрыгнуть наружу, остановился, прижал к себе жену, Стаса, 
секунду посидел так, с закрытыми глазами, потом поцеловал обоих, улыбнулся и, 
проговорив: «Все будет хорошо, Кристя, я тебе обещаю! Стас, береги ее!» – 
выскочил из вертолета в проем распахнувшейся дверцы.
Высадка Посвященных и Котова прошла нормально и практически незаметно. 
Двигались они со скоростью, значительно превышающей реакцию нормальных 
тренированных людей. Но все же их здесь ждали.
Надкладезная часовня, конечная цель пути беглецов, была окружена двойной цепью 
парней в камуфляже, вооруженных «вепрями», «волками», «никоновыми», 
снайперскими и штурмовыми винтовками, а у дверей в часовню стоял, никем не 
видимый, кроме Посвященных, настоятель Храма Гаутамы, координатор Союза Девяти 
Неизвестных, Бабуу-Сэнгэ с «нагрудником справедливости» на цепи и «глушаком» в 
левой руке.
Матвей, предусмотревший внезапное появление главного противника, замедлил шаг, 
держа свой «глушак» в правой руке. Этот гипноиндуктор они по совету Парамонова 
забрали у мертвого Юрьева, чтобы использовать в качестве отвлекающей контрмеры. 
Бабуу-Сэнгэ вряд ли знал, что Юрий Бенедиктович использовал оба оставшихся у 
него кодона, и вряд ли мог поверить, что у Соболева есть чем ответить.
«Остановись! – передал ментальную раппорт-фразу Бабуу-Сэнгэ. – Даже воин должен 
знать, что всякий конфликт не имеет смысла. Предлагаю договор. Я снимаю блокаду,
 заказ на разрушение лавры – самолет уже готов к вылету, а лететь ему всего 
семь минут, отпускаю ваших друзей живыми, а ты прекращаешь этот ненужный штурм 
и вместе со мной включаешь эйнсоф».
«Нет!» – ответил Матвей мысленно в том же временном диапазоне.
«Это не ответ. Точнее, для всех ищущих знания не может быть дан один 
определенный ответ, а тем более отрицательный. Ты ищешь знания, я тоже».
«Не правда. Союзы Неизвестных давно перестали выполнять функции регуляторов 
поиска и хранения знаний, скатившись до уровня адхамадхама, хотя Посвященные I 
ступени не могут считать себя карма мукга».
«Мы свободны в выборе цели и Пути ее достижения. Человек, наметивший себе целью 
кайвальявастху, достоин уважения, почему мы должны отговаривать его? Дай и нам 
возможность управлять миром – для его же блага».
«Благими намерениями устлана дорога в ад! Средства, которые вы избираете для 
достижения своих целей, давно перестали быть справедливыми».
«К чему эти споры, Посвященный? Ты получишь все, что хочешь. Я только буду 
присутствовать при твоем взаимодействии с эйнсофом».
«Еще раз – нет!»
«Тогда я вынужден буду применить кодон».
«Я отвечу».
«У тебя только Эхейх-Гамчикот – если это кодон, который я передал Юрьеву. У 
меня же полный пяти-уровневый кодон силы Элохим Гибор! Ты понимаешь?»
Матвей уже прошел первую цепь десантников и приближался ко второй. На это – и 
на весь разговор с Бабуу-Сэнгэ – ему потребовалось всего две десятых секунды. 
Парамонов и Ульяна немного отстали, заходя вправо и влево. Вася Котов смог 
удержаться в сверхтемпе и был недалеко, успев свалить на землю двух крепышей в 
пятнистой форме. Он жил в своей стихии и не думал о смерти, хотя жить ему 
осталось совсем немного. И только он был объектом помощи эгрегора Собирателей, 
потому что один из них наметил его себе в ученики.
«Остановись!» – Бабуу-Сэнгэ поднял руку с «глушаком».
«Меня хранила Ханиэль, – Матвей ускорил бег, – она сильней, чем Самаэль. 
Пропустите меня, я все равно пройду!»
Бабуу-Сэнгэ выстрелил.
Но за мгновение до этого Василий выстрелил в него из «вепря», который он 
отобрал у вертолетчиков еще в лесу, и этот выстрел координатор Союза Девяти