— Рак легких, — ответил он коротко и повернулся к своим овцам.
— Он тут мне всякие страсти рассказывал, — осторожно начал я, — и мне 
захотелось побывать на месте преступления…
— Вы… Вы тоже видели?
— Ну да, кое-что. Но, может быть, это всего лишь мираж. Воздух перегрелся и 
дрожит, в такую погоду бог знает что привидится.
Он покачал головой, свистнул собаке, та лениво повернула голову в его сторону, 
но с места не двинулась. Овца, за которой старик посылал овчарку, вернулась к 
отаре сама.
— Если вы меня спросите — что-то в этом есть, но никто точно не знает, в чем 
загвоздка. И никто в убийство не верит, хотя многие видели, как женщину 
сбрасывают в воду.
— М-да.
— А почему овцы у этого треклятого озера не желают жрать траву, такую сочную? У 
самого берега мокровато, трава кислая — согласен, но здесь-то растет, как в 
сказке. А овцы чем-то встревожены, жмутся одна к другой и траву не трогают, 
будто она отравленная.
— А вы траву проверяли?.. Ну так, на всякий случай?
— Что я был бы за пастух, если бы не проверил. Нет, ничего такого нет. Вроде бы.
 А вот поди ж ты — не жрут и все тут.
— И впрямь чудеса, — согласился я.
"У овец что, тоже бывают галлюцинации? — добавил я про себя. — Мыслимое ли 
дело?"
— Пойдемте поближе к берегу. А Нерон пока посторожит мою паству.
— Какой-то он вялый. Жару не переносит, что ли?
— Да, боится ее, просто беда. Ну вот, пришли. Садитесь. Отсюда вид на озеро 
исключительно хорош. В прежние времена здесь было что-то вроде причала для 
лодок. А может быть, купальня. От всего этого осталось несколько досок, они 
едва заметны в густом кустарнике.
— Безлюдный уголок, — словно обращаясь к самому себе, проговорил я.
Пастух тем временем тоже сел. Кивнул в знак согласия.
— Знаете, — начал он после долгой паузы, обведя глазами берега озера, — прошлым 
летом инспектор Винтер решил расследовать что к чему. Он профессионал, ему и 
карты в руки. Во всех архивах копался, нас всех расспросами замучил. Но в этом 
доме, как и в ближайших деревеньках, ничего такого сверхъестественного никогда 
не случалось. Никто ничего такого не припомнил. Хозяин этого дома был генералом,
 погиб: подбили вертолет. Ну а дом пришел в запустение — никто не захотел его 
купить.
— А дом какое к этому имеет отношение?
— Ходят тут разные слухи… Только инспектору Винтеру не удалось найти ничего, 
чтобы дело прояснилось. А насчет того, почему каждый видит это преступление 
только один раз, — вообще сплошная тайна.
— Надо было вызвать специалиста покрупнее!
— А он и пытался, бедный инспектор Винтер. Высмеяли его там, наверху. Блажью 
назвали все это, выдумкой одичавших провинциалов. За сенсацией, мол, гоняемся, 
только и всего.
— Не слишком они были вежливы, — согласился я с обиженным пастухом. — Могу себе 
представить, как на вас всех это подействовало. Да, но… а что вы сами об этом 
думаете?
— Вы будете смеяться… Я, конечно, человек простой, старик… Я думаю, все это 
правда.
— В каком смысле правда? Ведь на озере никого нет.
— Нет. Сейчас нет. Но — был. Там произошло убийство. И дух убитой воскресает, 
взывает к мщению. Очень даже может быть, что дело никогда не расследовалось 
по-настоящему или когда-то расследование не довели до конца — вот душа убитой и 
никак не успокоится.
Мистика. Бред, Да, провинция… Но разве происшедшее, или, точнее говоря, то, что 
все видели, не странно само по себе? Удивительное можно постичь и объяснить 
только в сравнении с удивительным.
Вода в озере по-прежнему недвижна, она словно застыла в этот светлый летний 
полдень. Где-то вдали щебечут птицы, тихонько блеют овцы; хрипловатым рыком 
дает о себе знать Нерон — скорее всего просто так, для порядка. Но есть во всей 
обстановке что-то неестественное. Тишина и умиротворенность эта только 
кажущаяся. Вот-вот произойдет что-то страшное, непоправимое… Я встряхнулся, 
постарался отбросить нелепую мысль. Не хватало еще поверить в подобную 
несуразицу!
— А дно озера обследовали? — поинтересовался я.
— Да, но оно покрыто таким слоем ила, что ищи не ищи — ничего не доищешься. 
Нашли какие-то кремневые осколки. Говорят, из каменного века…
Если отвлечься от мысли о душах, взывающих к мщению, то что же все-таки 
произошло? Реальное убийство? И никакой это не мираж? Между прочим, 
возникновение миражей куда сложнее объяснить, чем житейские факты.
— Вы, конечно, в духов и в привидения не верите, — продолжал старик. — Откуда? 
Я этого ни от кого не жду. Кто сегодня в них верит? Но как иначе вы эту историю 
объясните? Попыток много было; предлагали даже поверить в версию, куда более 
невероятную, чем существование привидений. Какая разница: один ищет привидения, 
другой — рациональные решения? В принципе же это одно и то же!
С подобными рассуждениями я, разумеется, согласиться не мог, но из вежливости 
возражать не стал.
Вздохнув, пастух поднялся: