существование и было уже на грани исчезновения. Если же возродится понятие 
преступления, человек сможет вновь обрести былую власть над себе подобными, не 
говоря уже о целом поколении его механических слуг, которые помогли 
человечеству сохраниться. Но пока не наступил этот день, «фурии», эти созданные 
из металла символы человеческой совести, навязанные человечеству машинами, 
также созданные в свое время руками людей, будут вышагивать по улицам.
Дэннер с трудом понимал, что с ним происходит. Он постоянно возвращался мыслью 
к прошедшим временам — временам эскапистских машин когда еще не нормировали 
материальные блага. Он думал об этом с мрачной злобой, ибо просто не мог понять 
смысла эксперимента, начатого человечеством. Ему гораздо больше нравились 
старые времена. И особенно потому, что никаких «фурий» тогда не существовало.
Он много пил. Однажды опустошил свои карманы, бросив все деньги, что у нею были,
 в шляпу безногого нищего, потому что этот человек, как и он сам, в силу 
роковых обстоятельств оказался вне общества. Для Дэннера таким роком была 
«фурия». Для нищего — сама жизнь. Лет тридцать назад он бы и жил, и умер 
незамеченным, все жизненные блага ему обеспечивали бы машины. А сейчас этот 
нищий сумел выжить только благодаря попрошайничеству — верный признак того, что 
люди начинают испытывать угрызения совести и в них пробуждается чувство 
сострадания к себе подобным. Однако для Дэннера это ровным счетом ничего не 
меняло. Он даже не узнает, чем закончится эта история, ибо не доживет до ее 
конца.
Ему захотелось поговорить с нищим, хотя тот явно пытался поскорее укатить от 
него на своей тележке.
— Послушай, — бормотал Дэннер, упорно шагая за нищим и роясь в карманах. — Я 
хочу кое-что тебе рассказать. Все не совсем так, как тебе кажется. Это…
В тот вечер он был здорово пьян и упрямо плелся за нищим до тех пор, пока тот 
не швырнул ему назад все деньги и не бросился от него наутек на своей тележке, 
а Дэннер всем телом привалился к стене дома, словно испытывая ее прочность, и 
только тень «фурии» в свете уличного фонаря возвратила его к реальности.
Поздней ночью, дождавшись абсолютной темноты, он попытался избавиться от 
«фурии». Дэннер с трудом припомнил, как отыскал где-то кусок трубы и с размаху 
саданул по плечу гиганта, маячившего рядом с ним, но увидел лишь яркий сноп 
искр. Он бросился бежать и долго петлял по переулкам, а потом спрятался в 
подъезде и затаился, пока вновь не услышал размеренные шаги, громким эхом 
отдававшиеся в ночи. Вконец измученный, Дэннер уснул. Только на следующий день 
он добрался до Гарца.
— Что произошло? — спросил Дэннер. За эту неделю он неузнаваемо изменился. В 
его лице появилась одутловатость, и какое-то новое выражение обнаружило 
странное сходство с лишенной черт гладкой маской робота.
Гарц в сердцах ударил рукой по краю стола, так что лицо его исказила гримаса 
боли. Казалось, пол кабинета вибрирует не только от гула работающих внизу машин,
 но и от нервного возбуждения хозяина.
— Что-то не сработало в машине, — сказал он. — И я пока еще не знаю, что именно.

— Ты и не узнаешь! — Дэннер почувствовал, что теряет терпение.
— Подожди немножко. — Гарц сделал успокаивающий жест. — Еще чуть-чуть потерпи, 
и все будет в порядке. Ты можешь…
— Сколько времени мне еще осталось? — спросил Дэннер, оглянувшись назад, словно 
обращая вопрос не к Гарцу, а к безмолвному роботу, возвышающемуся за его спиной.
 Он задал вопрос уже не первый раз, так же напряженно всматриваясь в 
неподвижный стальной лик. Казалось, он будет с безнадежным отчаянием повторять 
его до тех пор, пока наконец не получит ответ. И не на словах…
— Никак не могу понять, что не сработало, — сказал Гарц. — Но, черт побери, 
Дэннер, ты же знал, что мы шли на риск.
— Однако ты уверял, что можешь контролировать компьютер. Я сам видел, как ты 
это делаешь. Так почему ты не выполнил своего обещания?
— Я же говорю тебе: что-то не сработало. А должно было сработать… В ту минуту, 
ну, когда это… случилось… я запустил в компьютер программу, которая должна была 
обезопасить тебя.
— Ну так в чем же дело?
Гарц поднялся с кресла и стал мерить шагами шумопоглощающий ковер.
— Просто ума не приложу. Мы иногда недооцениваем потенциальные возможности 
машин — вот какая штука. Я думал, что смогу с этим справиться. Но…
— Ты думал!
— Я уверен, что это в моих силах. И я не теряю надежды. Предпринимаю все 
возможное. Ведь для меня это тоже очень важно. Я спешу изо всех сил. Потому-то 
я и не мог встретиться с тобой раньше. Но я ручаюсь за успех, если мне удастся 
разработать собственный метод. Черт побери, это не так-то просто, Дэннер! Это 
тебе не фокусы с арифмометром. Ты только взгляни вниз, на мои машины…
Дэннер даже не повернулся.
— Выполни свое обещание, не то тебе не поздоровится, — сказал он. — Вот и все!
Гарц пришел в ярость.
— Не смей угрожать мне! Если ты дашь мне работать спокойно, я сделаю все, что 
обещал. Только, пожалуйста, избавь меня от угроз!
— Имей в виду, ты в этом тоже должен быть кровно заинтересован! — сказал Дэннер.

Гарц отошел к письменному столу и уселся на край.
— Это почему же? — поинтересовался он.
— О'Райли мертв. Ты заплатил мне, чтобы я его убил.
Гарц пожал плечами.