— Пришли, — сказала стюардесса и глянула на часы над проемом, — еще тридцать 
секунд. А где багаж?
— Нет, — однозначно сказал он, не объясняя, что власти Северамы 10 снабдят его 
всем необходимым. Вопрос стюардессы был риторическим, чтобы заполнить последние 
секунды ожидания.
Вдруг она отступила в сторону и коротко приказала:
— Идите! Приятного перехода!
Peг шагнул в мерцающее отверстие. Передвижению ничто не мешало. Он был в пустой 
комнатке и шел к противоположной глухой стене.
Неожиданно в ее непорочной белизне появился черный прямоугльник. Проем, такой 
же, как и тот, что он только миновал, вел в другой коридор. Но этот коридор был 
уже в Севераме 10. Несколько шагов — и молодой человек миновал пропасть в 
несколько тысячелетий.
Начальник службы безопасности Северамы 10 нахмурил брови и перегнулся через 
стол.
— Надеюсь, вам известно, в каком историческом периоде расположена наша колония?
Peг пожал плечами:
— Увы, О'Брайен, я не историк. Конечно, у меня есть представление, но…
Его собеседник вздохнул.
— Ну ладно, начнем сначала. Северама — часть Американского континента, 
расположенная в Северном полушарии. Это вам известно?
— Конечно, — с улыбкой ответил Peг. Преувеличенная снисходительность чиновника 
его не удивляла. Типичная реакция представителей колониальной администрации, 
испытывающих неистребимый комплекс неполноценности перед любым агентом 
Всевременья.
Диагноз был прост.
— А цифра означает, что наша колония хронологически десятая в ряду тех, что 
занимают Северную Америку, — продолжал 0'Брайен.
"Почему, — между тем думал он, — почему они прислали именно этого Рега 
Хайленда? Может, во Всевременьи что-то заподозрили?"
— Она простирается между XV и XIX веками. То есть начинается незадолго до 
прибытия Христофора Колумба и волн иммиграции, последовавших за открытием 
континента.
— Обычная схема, — кивнул Peг. — Для колонизации всегда выбираются наименее 
населенные эпохи. И в этом случае происходит легкая ассимиляция автохтонов.
— Так считают социологи Всевременья! А действительность редко совпадает с таким 
идеальным распорядком. Некоторые популяции автохтонов, даже самые малочисленные,
 отказываются от ассимиляции…
Начальник службы безопасности намеренно не окончил фразу, ожидая, что агент 
Всевременья осведомится о причинах его вызова в Севераму 10. Но Peг не спешил. 
Разузнать об особенностях колонии, а потом приступать к выполнению задания — 
таково незыблемое правило полиции времени, которое вбивалось в голову всем 
слушателям ее Академии с первого дня. Он обвел взглядом комнату. Обшитые 
панелями стены, под деревянными балками потолка — люстра под керосиновую лампу. 
"Они даже не отказались от электричества!" Позади О'Брайена на стене висела 
голова оленя. А сам чиновник Северамы 10 был в трапперской замшевой куртке и 
высоких, кустарного производства, сапогах.
Все это не удивляло Рега. Он знал, что во многих колониях не копируют общество 
Всевременья, предпочитая выбирать образ жизни, характерный для периода 
размещения колонии. В Европе 8 ходили в римских тогах и варварских шкурах 
(конечно, синтетических). В Африке 7 мужчины щеголяли с завитыми волосами и 
бородами подобно ассирийцам… Но приспособление к эпохе имело свои пределы — 
никто не соглашался жить в пещерах.
Декор, не более того, скрашивающий печальное однообразие всех колоний, 
созданных Всевременьем. Панели скрывали бетон здания — двойника тех, что он 
видел в Азии 5 или Океании 3.
Считая, что молчание слишком затянулось, он спросил:
— Вы намекаете на индейцев?
— Да, — признал О'Брайен. — Они жили здесь задолго до нашего прибытия.
— Ну и что? — Peг, не скрывая нетерпения, глянул на часы. В уголке циферблата 
мигали цифры: 29 апреля 1703 года. — Ваша колония существует уже более двух 
веков. Проблемы интеграции следовало давно решить.
— Увы, — вздохнул его собеседник. — Вначале все шло по плану, разработанному 
Всевременьем. Популяция аборигенов считала нас богами и не решалась на открытые 
столкновения. Но шли годы, и они поняли, что мы такие же люди, как и они, а 
могущество наше кроется в научных и технических знаниях. Тогда они восстали.
— И вы раздавили их, — продолжил Peг. — Потом разобщенные племена воевали 
главным образом между собой… Сделать это было нетрудно!
— Куда труднее, чем вы думаете. Схваток было более чем достаточно, а 
кровопролитными они оказались не только для индейцев! У нас было 
сверхсовременное оружие, а они великолепно знали местность и к тому же защищали 
свое право на существование, тогда как мы…
— Но вы же здесь. Значит, их решимость ничего не стоит против вашего оружия.
— Это была война-оборотень, — продолжал О'Брайен, не обращая внимания на слова 
Рега. — Когда одно племя было раздавлено или соглашалось на ассимиляцию, 
поднималось другое. После сиу — ирокезы, после ирокезов — делавары, после 
делаваров — могикане, потом снова сиу… А когда для виду покорившиеся племена 
вставали на тропу войны, они держали в руках оружие, которым обучились 
пользоваться во время краткого пребывания в колонии… Война тянулась несколько 
десятилетий, с долгими перемириями и внезапными вспышками кровожадности. За эти