полуночник затараторил, объясняя, что возвращается от брата, который живет 
внизу за мостом, что брат живет один и уже несколько дней хворает. В такую 
погоду схватить грипп ничего не стоит. Сегодня он задержался у брата дольше 
обычного. А несет братово белье, которое он завтра собирается сдать в прачечную.
 Тяжеленное, черт бы его побрал. Даже не подумаешь, что грязь может весить 
столько, что от нее немеют руки. Слава богу, что тут уже близко.
— А вы не боитесь ходить один в такое позднее время? Вы, наверно, слышали, что 
в городе исчезают люди?
— Слышал. А чего мне, старику, бояться? Когда торопишься домой, думаешь только 
о том, как бы быстрее дойти. Однако не стану вас задерживать. Доброй вам 
ночи! — он нагнулся и кряхтя поднял сверток с земли.
— Минуточку, — Кршик преградил ему дорогу. — Предъявите ваши документы!
— У меня нет документов. Я не ношу их с собой.
— В таком случае я вынужден пойти с вами, — заявил капитан. — Да и вам со мной 
безопаснее. Дайте-ка сверток — я вам помогу.
— Вы очень любезны. Премного вам благодарен. Я живу недалеко, на Медовой улице.
Вскоре они оказались на улице с одноэтажными домами, окруженными полисадниками. 
Один-единственный фонарь отбрасывал мутный желтый свет вокруг столба.
— Вот мы и дома, — незнакомец толкнул плечом калитку из железных прутьев и 
потянул капитана за сверток вслед за собой. — Кофейком не попотчую, потому как 
сам не любитель. Надеюсь, вы не намерены у меня долго засиживаться?
Старик локтем толкнул незапертую дверь, пошарил рукой по стене и щелкнул 
выключателем. Скудный свет едва осветил пахнущий сыростью холодный коридор, 
который, по всей вероятности, выходил во двор. Они миновали первую дверь, а у 
второй двери мужчина остановился, открыл ее ключом и жестом пригласил капитана 
войти.
— Только после вас, — Кршика все еще не покидала настороженность. Он вошел и 
застыл от изумления, оказавшись в прекрасно оборудованной лаборатории.
— Здесь у меня кухня, а гостиная и спальня находятся рядом. Я тоже живу один. 
Предлагал брату переехать ко мне, но он не захотел. Старые люди, как кошки, 
любят жить сами по себе… — он подошел к столу, выдвинул ящик и стал рыться в 
нем. Отыскав паспорт, он протянул его капитану. Кршик раскрыл документ и 
прочел: Алоис Чиржичек. Он хотел еще посмотреть штамп с места работы, но 
Чиржичек его опередил, сообщив, что давно на пенсии. По болезни, из-за страшных 
головных болей и головокружений. Пробовал лечиться, но… не помогло, и он 
получил пенсию по инвалидности. Последнее место работы — городская больница, 
где он тоже надеялся подлечиться, но от процедур и лекарств не было никакого 
проку.
Капитан захлопнул паспорт и указал им на стеллажи и длинный стол со склянками и 
аппаратурой.
— Все это принадлежит вам?
— Разумеется.
— Чем вы занимаетесь? Надеюсь, в местной больнице ничего не пропало?
Чиржичек протянул руку, чтобы взять паспорт.
— В больнице я насмотрелся всяких экспериментов и увлекся ими. Кое-какие 
списанные приборы мне подарил главврач Долник. Остальное купил или 
сконструировал сам.
Кршик улыбнулся и пошутил:
— Где же скрыт мозг, превосходящий самого Эйнштейна?
— Зачем он мне?
— Умная голова всегда в цене. Не так ли?
— Безусловно. Но при сердце и душе. Мозг без души и сердца может натворить бед.
— Каково направление ваших исследований?
Чиржичек что-то невнятно буркнул и отмахнулся, как бы давая понять, что 
объяснять пришлось бы слишком долго.
— Вас, небось, уже разыскивают ваши коллеги. Не дай бог заявятся сюда!
— Надеюсь, вы не боитесь стражей порядка? Уж больно загадочный у вас вид. Итак, 
чем вы занимаетесь?
— Проблемой регулируемой эволюции индивидуума.
— Вот как? А я полагал, что это педагогическая проблема! — заметил Кршик.
— Я имею в виду биологическую эволюцию, причем в фазе эмбрионального развития, 
поскольку меня интересуют возможности перестройки структуры зародыша.
— Хм. И как далеко вы продвинулись в изучении этой проблемы?
— Молено сказать, что я добрался до цели и купил обратный билет.
— Ну, значит, вам есть чем похвастать? — спросил Кршик не без иронии.
Чиржичек задумался, а затем ответил с неподдельной искренностью:
— А почему бы и нет? Некоторыми своими мыслями я поделился с доктором Кожелой, 
но тот сказал, что я сумасшедший. А я, между тем, достиг успеха, который… 
который пока и сам не в состоянии осмыслить.
Чиржичек показал на три стеклянных сосуда, каждый емкостью литров в тридцать, 
на три четверти их наполняла розово-молочная студенистая жидкость.
— Вот результаты моих трудов.
— Похоже на фруктово-молочное желе. Однако, судя по вашим словам, это — живая 
вода!
Чиржичек рассмеялся:
— А ведь вы правы! Удачное определение. Хотя на самом деле это вода и в то же 
время не вода… Можете на нее взглянуть, — предложил он криминалисту и отдернул 
занавеску рядом с сосудом. Там стояла ванна, до половины наполненная розовой 
жидкостью, в которой виднелись части человеческого скелета.
— Ведь это… — начал Кршик и поперхнулся.