ирал активные зоны и пытался выполнять медитативные 
упражнения, но никак не мог сосредоточиться на них.
     Наши встречи обычно происходили в той самой времянке, где когда-то 
прекрасная кореянка преподала мне первые уроки управления энергией. Времянка 
стала моим вторым домом. С ней были связаны такие прекрасные воспоминания, что 
каждый раз, когда у меня было свободное время, я приходил туда, даже зная, что 
моей возлюбленной там нет. Я научился пробираться во времянку сзади, через окно,
 так, чтобы никто из соседей не заметил меня. Для моей подруги было очень 
важным сохранение тайны, и я поклялся никогда никому не рассказывать о наших 
встречах и не упоминать места, где она бывает.
     Обычно я ложился на топчан и просто созерцал стены, окно и потолок, 
отдыхая и предаваясь приятным воспоминаниям. Девушка могла появиться неожиданно,
 в любой момент. Иногда, когда ее не было, я засыпал на топчане. Потом 
появлялась она, ложилась рядом, не касаясь меня, и тоже засыпала. Если я 
приходил, когда она спала, я тоже не будил ее и ложился спать. Удивительным 
было то, что если во сне меня охватывало желание и я просыпался, моя 
возлюбленная просыпалась одновременно со мной, желая меня так же, как и я ее. 
Мы предавались любви и, утолив страсть, возвращались к нашим обычным 
занятиям-тренировкам, которые зачастую казались утонченным продолжением 
любовной игры, столь восхитительным, необычным и нестандартным, что нас 
захлестывали новые порывы страсти.
     Поскольку большую часть времени мы должны были общаться в рамках учения, 
кореянка обычно заставляла меня применять даосские методы любви, и мы редко 
наслаждались друг другом как обычные мужчина и женщина. Но формы общения между 
мужчиной и женщиной по канонам воинов жизни доставляли еще более изощренные, 
еще более тонкие сексуальные переживания без выброса спермы и обычного оргазма.
     Я подошел к времянке и, убедившись, что меня никто не видит, влез в окно. 
Моя возлюбленная уже ждала меня и поднялась мне навстречу.
     Почувствовав рядом тело любимой женщины, глядя в ее глубокие черные глаза, 
я вновь ощутил безумную надежду, что мы всегда будем вместе, что наша любовь 
сильнее обстоятельств, и мы просто не сможем жить друг без друга. И она, и 
Учитель заранее готовили меня к неизбежному расставанию и к тому, что я должен 
принять его с достоинством и спокойствием. Я сказал Ли, что никогда больше не 
смогу так полюбить. Он засмеялся и ответил, что Спокойный не цепляется за свои 
чувства, а наслаждается и пользуется ими. Потом он рассказал мне притчу.
     
     "Однажды к отшельнику пришел странник и, исполнив ритуал приветствия, 
попросил наставить его на путь истины.
     - Я знаю, что занимает твои мысли и крадет радость бытия, - сказал 
отшельник. - Всю свою жизнь ты ищешь совершенства в людях и, не находя его, не 
можешь обрести покой. Но я знаю лекарство от твоей болезни. В общении с каждым 
следует искать лишь то, что тебе по душе, дополняя качества одного чертами 
другого и свойствами третьего. Тогда в дюжине мужчин ты сможешь обрести 
хорошего друга, а в дюжине женщин - Великую Любовь..."
     
     Я не хотел искать Великую Любовь в дюжине женщин и, несмотря на все притчи 
и рациональные доводы, отчаянно не желал расставаться с любимой женщиной. 
Ситуацию ухудшало еще и то, что она была беременна от меня. Моя возлюбленная 
сказала, что сохранит ребенка и обязательно назовет его моим именем. Она была 
совершенно уверена, что родится мальчик. Со временем я узнал, что у нее 
действительно родился сын. Я любил этого еще неродившегося ребенка почти так же 
сильно, как и его мать, потому что по неписаному закону природы мужчина больше 
всех любит ребенка, рожденного ему любимой женщиной. Обычно мужчины любят в 
ребенке продолжение себя, но я относился к другому типу и любил в ребенке 
продолжение моей возлюбленной.
     Я сказал Ли, что больше всего на свете хочу иметь этого ребенка и 
воспитывать его.
     - Ты не должен зацикливаться на любви к собственным детям, - жестко 
ответил он мне. - Для тебя не должны существовать люди вне клана. Ты готовишься 
стать Хранителем знания, и твоими детьми станут твои ученики. Именно к ним ты 
должен относиться, как к собственным детям, а не к тем, кто по воле судьбы или 
случая был оплодотворен частичкой твоего семени. Ты должен заботиться не о 
детях, а обеспечивать более комфортное существование наиболее преданным и 
достойным своим ученикам, которые смогут воспринять Учение и будут любить тебя 
так же, как ты любишь их.
     Хотя эмоционально в тот момент мне было трудно принять эту точку зрения, 
которая может показаться извращенной обычному человеку, выращенному на 
пословицах типа "кровь гуще, чем вода", умом я понимал, что Ли совершенно прав. 
Начиная со школы, мы писали сочинения о сложных взаимоотношениях отцов и детей, 
не делая из этого никаких правильных и практических выводов. Я в своей жизни 
повидал много семей, но можно было бы по пальцам пересчитать те, где между 
родителями и детьми царила бы гармония, уважение и взаимопонимание. Скорее, 
обычные семьи напоминают поле боя, где враждующие армии не могут ни прийти к 
мирному соглашению, ни разойтись и оставить друг друга в покое.
     Клановая форма общения и существования гораздо больше напоминала хорошую 
прочную семью, члены которой были близки по духу, устремлениям и целям, 
объединены общими интересами и поиском знаний, позволяющих им улучшить и 
сделать полноценным и насыщенным свое существование в этом мире.
     Я отвлекся от своих мыслей, снова осознав, что нахожусь рядом с любимой 
женщиной, и поймал себя на ощущении тонкого извращенного удовольствия от накала 
переживаемых мною чувс