I
483
Хопкинс, Метыо
связанными руками в пруд, чтобы посмотреть, утонут ли они. Но другие его приемы 

были одобрены, признания вытягивались с помощью голодовки, продолжительного 
сидения со скрещенными ногами на табурете, одиночного заключения, лишения сна и 

принудительного длительного хождения, пока ноги не покрывались волдырями. При 
последнем расследовании X. в Сент-Эдмундсберри в Суффолке в августе 1645г. из 
пятнадцати допросов, где фиксировался способ получения признания, четыре, как 
отмечалось, были даны добровольно, два - после суток "бодрствования", четыре 
других - после двух дней лишения сна, и пять - после трех дней (что, кажется, 
было наибольшим периодом вьшужде-ного хождения, который мог вынести заключенный,
 
прежде чем потерять сознание).
Самым частым обвинением на четвертых судах в Челмсфорде 29 июля 1645г. было 
околдовывание до смерти, но восьмерым добавили дополнительные обвинения в 
содержании на службе злых духов. Тем не менее, девятерым эти обвинения были 
предъявлены без обвинения в убийстве или покушении на убийство, а также в 
причинении ущерба или повреждения скоту или собственности [см. Яков I]. Двоих 
признали виновными, но исполнение приговора было отсрочено. Еще семеро других 
были признаны виновными и повешены. Чертенята или домашние духи были просто 
мелкими ручными или домашними животными - белкой, рыжим котом, красной или 
серой 
мышью, кротом. Так, Бриджит Мейер, жена моряка, уверявшая, что она невиновна, 
была осуждена за увеселение 6 мая 1645г. злого духа в образе мыши по имени 
"Голоухий" (прозвище пуритан).
Епископ Хатчинсон рассказал об одной женщине, вынужденной признаться, что у нее 

был чертенок по имени Нан. Несколько соседей, приведенных в ярость обращением с 

ней, освободили ее. Когда жертва пришла в себя,
"она ничего не знала о том, в чем призналась, и у нее не было никого по кличке 
Нан, кроме курицы, которую она иногда так называла... Мое мнение таково, что 
охотники за ведьмами содержат бедных людей без еды или сна, пока они не 
перестанут осознавать, что говорят, и тогда, чтобы избавиться от пыток, они 
рассказывают истории о своих собаках и котах".
При легковерных судьях - Роберте, графе Варвике и сэре Харборне Гримстоне - |9 
из обвиненных ведьм были приговорены и
16*
"повешены за шею, пока не умрут". Пятерым, найденным виновными, смертные 
приговоры были отсрочены. Восемь были перенесены на следующие сессии, по 
крайней 
мере четверо из них три года спустя, в марте 1648г., все еще находились в 
тюрьме. Только один был признан невиновным. Четверо из тридцати двух обвиненных 

умерли в тюрьме до открытия сессии, им было 80, 65, 60 и 40 лет.
X. не ждал окончания челмсфордского суда, он был занят посещениями городов и 
деревень, где - иногда по запросам, чаще по собственной инициативе - выискивал 
ведьм, становясь от этого богаче. После Эссекса он возвратился в Норфолк и 
Суффолк. На следующий год он расширил свою деятельность с группой из пятерых 
человек - Джона Стерна и четверых прокалывателей - в графствах Кембридж, 
Нортхемптон, Хантингдон и Бедфорд. Он на самом деле стал "Генералом-охотником 
за 
ведьмами".
К суффолкским судам 1645г. в Сент-Эдмундсберри по подозрению в колдовстве было 
арестовано почти 200 человек, включая семидесятилетнего пастора Джона Лоуэса. 
Из 
него исторгли признание с помощью группы часовых, которые "несколько ночей 
подряд не давали ему спать и заставляли бегать взад и вперед по комнате, пока 
он 
не начинал задыхаться. Тогда они позволяли ему немного отдохнуть и затем 
заставляли бежать снова. Они проделывали это несколько дней и ночей, пока жизнь 

не стала ему в тягость, и он перестал сознавать, что говорил или делал" 
(Хатчинсон). В этом состоянии он признался, что заключил договор с /Дьяволом, в 

течение пяти лет кормил домашних духов (Тома, Фло, Бесси и Мери) и околдовывал 
скот. Более того, вызвал крушение корабля при штиле близ Хариджа, унесшее 
четырнадцать жизней. В памфлете Стерна говорится, что Лоуэс "радовался, увидев, 

какой силой обладают его чертенята". После этого пастор отрекся от своего 
признания и, поскольку ему не разрешили, чтобы священник прочитал над ним 
погребальную молитву, произнес ее сам на пути на эшафот. Этот позорный суд, 
возможно, является лучшим подтверждением того, насколько судьи потеряли 
рассудок: никто не предложил проверить, затонул ли в тот день хоть один корабль.