под   присягой,   что   видела   двух   духов   с кровавыми ранами, 
запечатанными сургучом.
"И один призрак сказал мне, что был первой женой [мистера Барроуса] и [мистер 
Барроус] ударил ее ножом под левую руку и положил кусок сургуча на рану И она 
отодвинула в сторону развивающийся рукав и показала мне место, и также сказал 
мне, что она находилась 8 доме, где теперь живет мистер Перис, где все это было 

сделано. И другой призрак сказал мне, что мистер Барроус и его жена, которая у 
него есть теперь, убили [ее] на корабле, куда она пришла, чтобы повидаться с 
друзьями. И они оба попросили меня, чтобы я собралась рассказать об этих вещах 
магистратам перед лицом мистера Барроуса".
На всех судах за спиной П. стояла ее мать, 30-летняя женщина. Она была женой 
Томаса Пагнема, констебля деревни Салем, бывшего судьи и уважаемого человека.  
Из-за
давности событий сложно установить, руководила она своим ребенком или нет, но 
это можно предположить по лексике рассказа маленькой А.П. о двух женах мистера 
Барроуса и на основании собственных показаний миссис Патнем об убийствах, якобы 

совершенных Джоном Уиллардом.
По-видимому, существовал тайный сговор, когда Эдвард Патнем, дядя Анны, 
поклялся 
под присягой, что видел "слеДы цепочки и укусы", которые якобы нанесла Анне 
некая миссис Нарс. Ребекка Нарс, находившаяся в тюрьме на расстоянии нескольких 

миль, якобы кусала П. и била ее призрачной цепью, оставляя следы "в форме 
кольца 
и трех полос поперек кольца, она получила шесть ударов цепью с интервалом в 
полчаса; один след был особенно примечателен, с шестью полосками поперек руки". 

Не было ли это одной из выдумок миссис Патнем?
Некая ловкая рука организовала визит к 60-летней Марте Кори двух детективов, 
одним из которых был дядя П Кто предложил Эдварду Патнему сперва спросить у 
Анны, во что был одет призрак Марты Кори, с тем, чтобы он мог по одежде 
установить идентичность Марты и ее призрака? Кто подучил Анну ответить, что 
призрак "сказал ей, что его зовут Кори, и что она [Анна] видела его только 
ночью, а потому и не могла видеть, во что он был одет"?
Подозрения по поводу роли миссис Патнем - это не просто интерпретация истории в 

свете сегодняшнего дня. Она была заподозрена как агент-провокатор еще во время 
судов. Например, Джон Тарбелл свидетельствовал, что однажды в доме Патнемов он
"задал вопрос, действительно ли девочка [Анна], подвергшаяся нападению призрака,
 
первой заговорила о г-же Нарс, до того, как о ней упомянули другие. Они сказали,
 
что девочка рассказала им, что увидела призрак бледной женщины, которая сидела 
на месте ее бабушки, но она не знала ее имени. Тогда я спросил их: "Но кто 
сказал ей, что это была матушка Нарс?" Мерси Льюис сказала, что это сказала 
г-жа 
Патнем; г-жа Патнем сказала, что это сказала Мерси Льюис. Так они сваливали 
одна 
на другую, приговаривая: "Это ты" или "Это ты сказала ей". Таким образом, еще 
до 
того, как в доме Томаса Патнема кто-либо, кроме его дочери, подвергся нападению 

призраков, они уже сказа\и ей, что это была г-жа Нарс".
,1
305
Первые исследователи колдовства
Ведьма "заряжает" мужчину через его ногу Одна из ранних иллюстраций из книги 
"De 
Lamiis" (1489) Ульриха Молитора   БКУ
мок, изобретали новые детали. Нидер, самый первый из упомянутых авторов, в 
1435г. даже не упоминает шабаш, но к 1450г. инкзизитор во французской Савойе 
уже 
был в состоянии сообщить подробности. В 1510г. Бернард из Комо развил их дальше,
 
и в 1521г. Приериас свел их воедино. Ко времени Гриландуса (1536) различались 
признаки черной мессы. Причины предполагаемого роста ереси единодушно 
приписывались усилению деятельности Дьявола. Только Мей-мор согласился, что во 
Франции причиной была Столетняя война, и колдовство было привнесено 
иностранцами.
Одновременно с поддержкой предрассудков некоторые стремились опровергать их. До 

1550г. это было можно сделать и остаться в живых, после 1550г. и в течение 
следующего столетня оппонентов принуждали к молчанию запугиванием или угрозой 
смерти. В списке борцов за человечность можно отметить Симфорена Шампье (ок. 
1500г.), францисканца Самуэля де Кассини (1505), миланского адвоката Андреаса 
Альциата (ок. 1514г.) и, наконец, флорентийского адвоката Франческо Понцинибио, 

которые полностью отвергали как колдовство, так и инквизицию [см. Демонолош].