Филипп был воспитан в Испании в национальной привычке держать себя с холодным 
величием и высокомерной сдержанностью. Когда инфанту минуло шесть лет, 
император 
Карл позаботился о его обучении. Филипп изучал древних классиков и сделал 
большие успехи в латинском языке. Из современных языков он учился французскому 
и 
итальянскому, но всегда предпочитал им испанский. Большие склонности он питал к 

точным наукам, прежде всего к математике. С раннего возраста были заметны в 
Филиппе осторожность и скрытность. Медленная речь его была всегда хорошо 
обдуманна, а мысли серьезны не по летам. Даже будучи ребенком, он никогда не 
терял власти над собой. Когда он подрос, проявились многие черты характера, 
отличавшие Филиппа от отца. Он был равнодушен к рыцарским упражнениям, очень 
умерен в еде, питал отвращение к шумным забавам, столь обыкновенным в те 
времена, и не любил роскошь. Он приучил свое лицо неизменно сохранять спокойное 

величественное выражение и производил сильное действие этой бесстрастной 
серьезностью. С удивительным самообладанием он умел скрывать чувства, так что 
выражение его лица всегда было неизменно меланхолично. Впрочем, письма, которые 

он позже писал своей любимой дочери Изабелле, доказывают, что у него были такие 

свойства, каких не искало в нем потомство, - он относился с большой 
заботливостью к своим детям, кротко обходился со своей прислугой, восхищался 
красотами природы, великолепием старинных дворцов и садов. Он не лишен был даже 

известного добродушия, но все эти качества его души открывались только перед 
самыми близкими ему людьми. Перед всем остальным светом Филипп носил маску 
холодной надменности.

У него не было других страстных влечений, кроме стремления к могуществу. Это 
проявилось в истории четырех его браков. Первая жена Филиппа, португальская 
инфанта Мария, прожила недолго: она умерла после того, как произвела на свет 
несчастного дона Кар-лоса. Овдовевший Филипп намеревался из политических 
расчетов жениться на другой португальской принцессе, но Карл V, нуждавшийся в 
английских деньгах и солдатах, задумал женить его на королеве Марии Тюдор, 
которая была старше его двенадцатью годами и считалась очень некрасивой. Филипп,
 
как послушный сын, согласился на это без всяких колебаний. "У меня нет никаких 
желаний кроме ваших, - писал он своему отцу, - поэтому я совершенно полагаюсь 
на 
вас и сделаю все, что вам будет угодно". Тем влиянием, которое Филипп приобрел 
на Марию, он пользовался только для своих политических целей, он требовал от 
нее 
больших жертв, за которые не вознаграждал ее даже наружными знаками сердечной 
привязанности. Третья супруга, Елизавета Валуа, напротив, внушала Филиппу 
сильную симпатию своей молодостью, изящными манерами и скромностью. Однако брак 

с ней тоже был несчастен и послужил, как считают, причиной страшной драмы в 
королевском семействе. Дон Карлос, сын Филиппа от первого брака, человек 
неуравновешенный, склонный к бессмысленным и необузданным поступкам, без памяти 

влюбился в свою мачеху. Он решил бежать в Германию, а оттуда пробираться в 
Нидерланды, чтобы начать борьбу против отца. Филипп, проведавший о чувствах и 
планах сына, велел запереть его в одной из дальних комнат дворца и держать там 
в 
строгом заключении. Здесь рассудок окончательно покинул несчастного, и он 
скончался в феврале 1568 г. Через несколько месяцев после него, на 23-м году 
жизни, умерла Елизавета. Так как у Филиппа не было сыновей, то необходимость 
иметь наследника заставила его поспешить с вступлением в новый брак. Он женился 

на приехавшей из Вены красивой эрцгерцогине, которой было только 21 г.од. От 
нее 
родился тот болезненный ребенок, не имевший ни личной воли, ни ума, который 
впоследствии царствовал под именем Филиппа III.

В отличие от отца, который постоянно переезжал из одной страны в другую и сам 
участвовал в походах, Филипп все время проводил в кабинете; ему нравилось 
думать, что, не выходя из комнаты, он правит половиной земного шара. Он любил 
неограниченную власть еще более страстно, чем его отец. У него были фавориты, 
были служители, которыми он очень дорожил, но он никогда не делил с ними не 
только своей верховной власти, но даже своих правительственных забот. Он сам 
был 
своим первым министром и до самой старости хотел все видеть своими собственными 

глазами. О своих правах, как и о своих обязанностях он имел самое высокое 
понятие и считал себя главным слугой страны. Королевское звание, говорил он, 
есть должность, и при том самая важная из всех. Отправляясь в Эс-куриал из 
Мадрида, король брал с собой массы деловых бумаг. Трудолюбие его было 
невероятно: он подробно рассматривал содержание депеш своих посланников, делая