памяти, применяя следующую стратегию. Рассмотрим задачу, в к-рой испытуемому 
зачитывают ряд букв: «X, О, П, У, Р, А, И, Л...». Вместо того чтобы 
воспринимать ряд как последовательность букв, испытуемый может представить себе 
этот ряд как последовательность слогов или, в данном случае, даже осмысленных 
слов («хоп», «ура», «ил»...). При таком подходе испытуемые будут без особого 
труда запоминать 21 букву или около того. Организуя ПЗМ в виде более крупных 
блоков, испытуемые могут весьма эффективно использовать 7 ячеек О. п.
    В действительности, объем О. п. отражает объединенный вклад различных 
компонентов О. п., ибо накопленные данные указывают на то, что О. п. не яв-ся 
единой и неделимой вещью. Наоборот, О. п. может быть разделена на несколько 
частей: центральную исполняющую систему, способную выполнять широкий спектр 
сложных функций, а также многочисленные подчиненные компоненты системы, 
обеспечивающие кратковременное, довольно механическое хранение информ. 
Используя подчиненные компоненты как простые хранилища, более мощная 
исполняющая система освобождается для др., более ответственных аспектов задачи.
    Наиболее хорошо понятой из подчиненных компонентов, или подсистем О. п., 
является фонологическая петля. При использовании этой петли центральная 
исполняющая система инициирует внутреннее проговаривание ПЗМ. Эта активность 
посредством внутреннего голоса вызывает запись данной фонетической транскрипции,
 к-рая загружается в фонологический буфер (внутреннее ухо). Эта запись 
постепенно затухает, и тогда этот цикл должен быть запущен заново, причем от 
исполняющей системы опять требуется инициировать действия во внутреннем голосе. 
Однако внутри каждого цикла функции внутреннего голоса и внутреннего уха 
выполняются более-менее автоматически, освобождая исполняющую систему для 
работы с другими функциями.
    С этим представлением хорошо сочетается широкий круг данных. Напр., 
эффективность КП снижается, если ПЗМ фонологически схожи друг с другом. Это 
отражает смешиваемость этих элементов внутри фонологического буфера, и этот 
эффект фонологического сходства на самом деле устраняется, если испытуемым не 
разрешено использовать петлю повторения. (Использование этой петли может быть 
блокировано, напр., если испытуемых заставляют произносить вслух «та, та, та...
» при выполнении основного задания. Такое использование речи занимает 
контрольные механизмы, необходимые для внутреннего голоса, делая этот ресурс 
недоступным при использовании в повторении.) Подобным же образом измеренный 
объем несколько больше для коротких слов, чем для длинных. Это происходит 
оттого, что внутренний голос способен быстрее произносить короткие слова, 
позволяя тем самым более эффективно использовать этот ресурс.
    Опять же, этот эффект устраняется при запрете использования петли 
повторения.
    Несмотря на впечатляющий прогресс в понимании петель повторения О. п., 
меньше известно о центральной исполняющей системе О. п. Обычно предполагается, 
что эта система тесно связан с системами, осуществляющими мониторинг и контроль 
внимания, а также играет решающую роль в инициировании и координировании 
действий. Эти функции ясно показывают, что центральная исполняющая система не 
является памятью в обычном смысле (т. е. это не просто средство хранения информ.
). Вместо того чтобы быть хранилищем, центральная исполняющая система 
осуществляет более активную обработку информ., акцентируя работу, выполненную в 
О. п.
    См. также Устойчивость внимания, Коннекционизм, Память, Процессы поиска и 
извлечения информации из памяти, Объем памяти, Мнемоника
    Д. Райзберг
    
   Операционализм (operationalism)
    
    О. — это требование давать всем используемым в науке теорет. терминам — т. 
е. тем, к-рые не относятся к чему-либо, что доступно прямому наблюдению, — 
операциональные определения. Цель О. — освобождение науки от всех 
метафизических понятий (позитивисты считают их лишенными смысла) и создание 
условий, при к-рых наука будет формулировать только такие вопросы, на к-рые 
можно дать эмпирические ответы, и создавать теории, относящиеся только к 
имеющим «физический смысл» объектам.
    Как эмпирики, операционалисты исходят из того, что при обсуждении явлений, 
к-рые можно наблюдать, никогда не возникает никаких сомнений. Неопределенность 
возникает в отношении таких теоретических терминов, как «масса», «драйв» 
(внутреннее побуждение), «тревога» или «суперэго». Ни одно из состояний, 
описываемых этими терминами, исследователи не могут непосредственно наблюдать, 
даже притом, что тревогу и голод (как внутреннее побуждение) они наверняка 
переживали, тогда как два термина — «масса» и «суперэго» — это совершенно 
абстрактные понятия. При операциональном определении теорет. термин 
определяется через связывание его с объективно (публично) верифицируемыми 
операциями измерения или манипулирования, к-рые могут быть выполнены при строго 
определенных внешних условиях.
    Операционалист утверждает, что операциональное определение придает полное 
значение понятию благодаря связыванию его с однозначно понимаемыми терминами, 
обозначающими то, что можно наблюдать; все, что сверх этого, — ненаучный 
«избыточный смысл». Более того, операционалисты подвергают сомнению научную 
законность любого термина, не поддающегося операциональному определению.
    Когда стало очевидно, что трудно, если не невозможно, 
«операционализировать» все понятия даже в такой науке, как физика, позитивисты 
постепенно начали отказываться от О. В психологии О. критиковали за чрезмерное