Э. Дж. Лангер
    
   Умственные образы (mental imagery)
    
    Примерно на рубеже двух столетий У. о. часто упоминались в полемике о 
характере когнитивного опыта. В Германии вопрос о том, яв-ся ли образы 
решающими для процесса мышления, вызывал в то время жаркие споры как среди 
психологов-теоретиков, так и среди психологов, занимавшихся эмпирическими 
исслед. Дж. Б. Уотсон, отец бихевиоризма, относился к У. о. не более как к 
призракам ощущений, не имеющим никакого функционального значения. Впоследствии 
эксперим. психологи не принимали во внимание существование внутренних образов и 
работали почти исключительно с языковыми и поведенческими ассоц.
    Тем не менее, ближе к нашему времени, У. о. достигли статуса одной из 
наиболее важных проблем совр. когн. психол. Такие исследователи, как X. Маурер, 
С. Томкинс и др., подготовили почву для «возвращения изгнанных». На продолжении 
почти двух десятилетий А. Пэйвио находился на переднем крае эмпирических исслед.
 и разраб. теорий, связывающих процессы памяти с У. о. Его исслед. привели к 
заключению, что «такие переменные, как У. о., находятся в числе наиболее 
убедительных факторов памяти, к-рые когда-либо были открыты». Пэйвио 
интерпретировал свои рез-ты, исходя из модели кодирования, в основе к-рой лежит 
предположение о том, что существует 2 главных способа кодирования опыта: 
вербальный и образный. Гипотеза о двойном кодировании породила множество исслед.
, в к-рых высокая концентрация У. о. в сознании определялись тремя различными 
способами: а) в соответствии с качеством вызывающих образы стимулов, 
определяемым по рейтингам испытуемого или по его времени реакции; б) 
посредством инструкций, к-рые повышают вероятность использования испытуемым 
образных процессов; в) на основе мер индивидуальных различий, использующих 
данные тестов манипулирования пространственными образами и опросников для 
оценки образной способности.
   Современные исследования и теории умственных образов
    А. Пэйвио и его коллеги продемонстрировали, что У. о. играют важную роль в 
научении, памяти, речи, мышлении, решении задач, восприятии, эмоциях, мотивации,
 творчестве, сексуальном поведении и мн. др. аспектах челов. поведения. Эти 
исслед. тж раскрыли функциональные характеристики, отличающие У. о. от 
символических вербальных процессов. Данную дифференциацию в дальнейшем 
подтвердили нейропсихологические и клинические работы. Система У. о., 
вследствие своего конкретного и контекстуального характера, все же ближе 
перцептивной системе.
    Хотя интерес к У. о. и исслед. в этой области росли, конечно, нет полного 
согласия относительно природы и функций таких образов. В дополнение к моделям 
двойного кодирования было разраб. неск. др. значимых теорий: теория 
перцептивной аналогии У. Найссера; теория клеточных ансамблей Д. Хебба; 
пропозициональная модель Т. Морана; матричная теория Косслина, Шварца и 
Пинкера; модели нейронных сетей А. Трегуба; теория уровней эквивалентности Р. 
Финке; теория психофизической комплементарности Р. Шепарда; теория неявного 
знания З. Пилишина; модель структурных описаний Г. Хинтона. Эти теоретики 
составляют две группы, по терминологии Деннета: «иконофилы, приписывающие 
особую природу внутренним образным репрезентациям и придающие этой 
предполагаемой особой природе образов важный теорет. статус, и иконофобы, 
полагающие, что образы репрезентируются в сознании тем же самым способом, как и 
др. формы мысли, без к.-л. особого статуса, предоставляемого некой внутренней 
«пространственной» либо «изобразительной» природе». По словам Р. Шепарда, 
«нынешние дискуссии по вопросу У. о., похоже, сосредоточены на двух тесно 
связанных вопросах: а) играют ли У. о., несомненно, переживаемые нек-рыми из 
нас, существенную функциональную роль в нашем мышлении, или же они яв-ся всего 
лишь эпифеноменами, сопровождающими базовые процессы совсем иного, менее 
изобразительного характера; б) чем именно яв-ся У. о., или, говоря более 
определенно, какого рода физ. процессы мозга лежат в их основе, и до какой 
степени эти процессы, подобно изображениям, изоморфны тем внешним объектам, 
к-рые они репрезентируют?»
    Бугелски утверждает, что У. о. — это нейрофеномен, к-рый м. б. как 
сознаваемым, так и несознаваемым. Данные исслед. потока сознания, проведенных 
Дж. Сингером, поддерживают представление о том, что внутренняя информ. 
создается и обрабатывается непрерывно.
    Определение У. о., подобное определению А. Ричардсона, неявно присутствует 
в большинстве этих подходов: «К У. о. относится все те виды квазисенсорного или 
квазиперцептивного опыта, знакомого нам благодаря самосознанию и появляющегося 
у нас при отсутствии тех стимульных условий, о к-рых известно, что они 
порождают их настоящих сенсорных или перцептивных двойников».
   Классификация умственных образов
    На основе исслед. XX в. А. Ричардсон выделил 4 класса У. о., к-рые м. б. 
сопоставлены в том, что касается их ясности, живости, локализации, неизменности 
или устойчивости, полноты деталей, подверженности сканированию и степени 
сходства с чувственным образом (перцептом). Этими классами яв-ся: а) 
последовательные образы; б) эйдетические образы; в) образы памяти (или 
мысленные образы); г) образы воображения.
   Последовательные образы. Эти образы имеют тесное сходство с перцептами в том,
 что они обладают выраженным сенсорным качеством. Обычно последовательные 
образы яв-ся следствием актуального восприятия стимульного объекта: они 
отражают форму объекта и — позитивно либо негативно — его цвет. Они обычно