стимулировав возникновение новых направлений в таких областях, как терапия, 
управление организациями и образование.
   Социальное конструирование: допущения и исторические предпосылки. С. к. не 
связан с к.-л. фиксированным набором принципов. Его правильнее рассматривать 
как некий непрерывно развертывающийся диалог, в ходе к-рого могут заниматься, 
развиваться или оставляться различные позиции. В работах авторов, называющих 
себя конструкционистами, встречается несколько типичных тем. Обычно 
предполагается, что описания мира — научные или иные — не продиктованы и не 
обусловлены никаким принципиальным аспектом того, что происходит в 
действительности. Скорее, термины, в которых понимается мир, в целом 
рассматриваются как социальные артефакты, продукты взаимообменов между людьми, 
осуществляемых в конкретных ист. условиях. И тогда то, в какой степени 
определенная форма понимания преобладает в рамках конкретной культуры, 
принципиально зависит не от эмпирической валидности рассматриваемой перспективы,
 а от динамики соц. процесса (напр., коммуникации, переговоров, общественных 
противоречий, риторики). Такая линия рассуждений не умаляет значения разных 
форм культурного понимания. Создаваемые человеком конструкции (= толкования) 
мира и себя яв-ся необходимыми для более широких культурных традиций и обычаев, 
для оправдания, поддержания и преобразования различных форм поведения.
    Несмотря на свои глубокие ист. корни, совр. С. к. представляет собой 
конвергенцию нескольких сравнительно новых течений в общественных и гуманит. 
науках. По мере нарастания неудовлетворенности среди философов попытками свести 
эмпирическую науку к набору фундаментальных, или первичных, принципов, 
философия науки постепенно вытеснялась ист. описаниями научной практики. Кун и 
Фейерабенд сыграли важную роль в распространении исслед. на общественные 
основания притязаний научного знания. Историки науки объединили свои усилия с 
социологами знания, этнометодологами и учеными в попытке заменить глубоко 
проблематичные допущения поведенческой науки более интерпретирующими или 
герменевтическими парадигмами.
    Эти изыскания оказались также близкими по духу с некоторыми важными 
переменами, происходившими в таких областях, как литература и семиотика. 
Вдохновленная более ранними работами Соссюра, Пирса, Витгенштейна и других, 
теория литературы обратилась от рассмотрения языка как средства изображения 
мира (или репрезентации мышления автора) к анализу языка как автономной или 
самосоотносящейся системы. Др. словами, произошло смещение от объекта текста к 
вопросам межтекстовых отношений, литературным стилям конструирования объектов и 
риторическим условностям, благодаря к-рым тексты приобретают воспринимаемую 
объективность, рациональность или достоверность.
    По мнению теоретиков, таких как Жак Деррида, то, что обозначается текстом, 
тем самым деконструируется, замещается, если можно так выразиться, текстами, 
к-рые обретают свой смысл и значение лишь в ходе бесконечного процесса 
самосоотнесения. Для теоретиков, развивающих подход читатель—реакция, таких как 
Стэнли Фиш, текстуальный смысл яв-ся по своей природе соц. смыслом. Именно 
интерпретирующее сообщество дает возможность текстуальным стратегиям приобрести 
легитимность.
    Наряду с изменениями в общественной мысли и литературной теории, 
политические события 1960-х гг. заставили мн. ученых пересмотреть традиционные 
притязания научного знания на свой ценностный нейтралитет. По мере нарастания 
фальши в обществе и ответной волны негодования, ученые, под влиянием критики 
научных формулировок, демонстрировали то, как естественные и не вызывающие 
возражений в рамках научного знания предположения с успехом применяются для 
обоснования несправедливого распределения экономических ресурсов и политической 
власти. Эти проблемы стали экспоненциально нарастать с усилением феминистского 
движения, и научные изыскания столкнулись с губительными последствиями 
считавшихся не требующими доказательств исходных допущений, входящих в теории, 
методы и системы научного знания. Вместе с тем, все чаще стали раздаваться 
голоса ученых в отношении путей, к-рыми допущения общественных наук приводили к 
утверждению расистских ценностей, защите эгоистических или нарциссических 
способов жизни либо служили средством обесценивания незападного образа жизни. 
Для многих таких ученых опорой также стали работы Мишеля Фуко, к-рый вскрыл 
отношения между строем языка и системой власти. Все эти усилия 
продемонстрировали ту степень, в к-рой описания мира оказываются неотделимыми 
от более широкой соц. практики.
   Социальное конструирование знания. Совокупность событий, 
благоприятствовавшая укреплению позиций С. к., послужила толчком к началу 
замещения традиционных эмпирических описаний психол. науки. В этом процессе 
замещения можно выделить две фазы: деконструкционистскую и 
реконструкционистскую. В ходе первой фазы были подвергнуты сомнению центральные 
допущения научной рациональности, наряду с массивами эмпирически удостоверенных 
научных знаний. По существу, эта работа представляла собой развитие и 
расширение ранних антифундаменталистских (antifoundationalist) аргументов, 
получивших вторую жизнь в результате новых событий в литературной и критической 
областях. Так, появилось много публикаций, ставящих под сомнение существующую 
приверженность научному прогрессу, эмпирическую проверку гипотез, универсальную 
рациональность, законы челов. функционирования, беспристрастность науки, 
экспортирование западных научных технологий и т. д. Погружение в одну эту 
литературу могло бы привести к выводу, что С. к. яв-ся нигилистическим в своих 
целях. Однако, как считают многие, деконструктивный процесс яв-ся лишь 
необходимым предварением реконструктивных начинаний.
    В центре внимания реконструктивной фазы оказываются пути, к-рыми научное