кие – 
средней, потому что значение Благовещенской лестницы, как соборной паперти, не 
дозволяло входить по ней лицам нехристианского исповедания. Сами аудиенции 
давались с конца XVI ст. в Грановитой палате, как самой обширной и роскошной, в 
которой царь являлся в полном блеске древнего великолепия, столь изумлявшего 
иностранцев. Царица на А. не присутствовала, но для ее устроена была в 
Грановитой палате смотрильная комната или тайник, сохранившийся до сих пор, 
хотя уже совершенно в ином виде. Он находился вверху, над Святыми сенями, у зап.
 стены и смотрильным окном выходил прямо против того места, где искони стоит 
государев трон. В этом большом окне вставлена была смотрильная решетка, обитая 
красною тафтой на хлопчатой бумаге; решетка задергивалась завесом с кольцами на 
медной проволоке. Скрытые таким образом, царица, малолетние царевичи, старшие и 
младшие царевны в др. родственницы государыни следили за всем церемониалом А. 
Иноземные гонцы и посланники низших рангов принимались менее торжественно в 
Столовой избе или палате. В Грановитой и Столовой палатах происходил только 
торжественный прием послов, переговоры же их с боярами велись в Ответной или 
Посольской палате, что вообще называлось ответом. Выражение «быть в ответе» 
значило вести переговоры, давать царские ответы или решения посольских дел. В 
Ответной палате, подобно как в Грановитой, устроен был тайник, тайное окошко, у 
которого государь слушал иногда посольские совещания. На отпусках, т.е. 
прощальных А., иноземные послы с конца XVI стол. до 1670 г. представлялись в 
Средней или Золотой палате, которая до конца XVI стол. имела тоже значение, что 
и Грановитая. Случалось, впрочем весьма редко, что в передней теремного дворца 
государь принимал иноземных послов запросто. Это была необычайная и величайшая 
почесть, которой удостаивались немногие. В 1662 г., 14 апр. там были приняты 
цесарские послы, которые получили эту высокую почесть взамен посольского стола, 
даваемого обыкновенно иноземным послам после А. Такой же почести удостоен был 
24 апр. 1664 г. англ. посол Чарлус Говарт; 4 дек. 1667 г. в передней были 
приняты на отпуску польские послы: Станислав Беневский и Киприян Брестовский. 
Гонцам и посланцам делались иногда приемы на крыльцах. Вероятно, это было самой 
меньшею степенью того почета, который должен был оказываться послу низшего 
разряда.

Мы видим, что при москов. дворе выработалась законченная система почестей и 
обрядов, которыми должен был сопровождаться приезд иноземных послов, сообразно 
их рангу и значению. Здесь все было определено заранее, ничто не возбуждало 
сомнения: сами послы играли при этом роль пассивную. Этого далеко нельзя 
сказать про церемониал самой А., в котором послы должны были принимать активное 
участие и который устанавливался по соглашению послов с боярами. Редкая А. в 
XVI и XVII вв. обходилась без споров и пререканий, которые иногда сильно 
обостряли отношения сторон: то посол отказывался исполнить церемониал, 
предложенный боярами, то он, в свою очередь, предъявлял требования, которые 
моск. двор считал несовместными с своим достоинством. Для предотвращения 
подобного рода столкновений, Москва заключила с западноевроп. государствами 
целый ряд договоров с целью определить, как должны держать себя на А. послы и 
государи договаривающихся держав. Так, в 1671 году был заключен договор с 
Польшей о том, чтобы послы обеих держав являлись на А. с непокрытыми головами; 
такое же соглашение состоялось в 1674 г. с Швецией. Более подробные определения 
дает договор 1687 г. с курфюрстом Бранденбургским (1-е Полное Собрание Законов 
№ 1250). Все эти договоры проникнуты стремлением моск. двора «быть в равной 
чести» с дворами др. держав; моск. цари требовали, чтобы их послы принимались 
при западноевроп. дворах с такими же почестями, какие оказывались иноземным 
послам в Москве, и ревниво охраняли свое достоинство, не считая для себя 
обязательными обычаи западноевропейские. Домогательства эти встречали особенно 
сильный отпор в австр. дворе: государь австр., как цесарь св. Римской империи, 
не допускал, чтобы моск. цари считали себя в равной с ним чести. Поэтому 
сношения Москвы с цесарем наиболее изобилуют столкновениями по поводу 
церемониалов А.; так напр., в 1698 г. едва не состоялась в Вене А. моск. 
посольства в состав которого инкогнито входил сам Петр и, путешествовавший 
тогда по Европе, так как австр. двор отверг требования, предъявленные моск. 
послами, как несогласные с достоинством цесаря. Недоразумения подобного рода 
прекратились лишь в XVIII в., когда вообще внешняя сторона дипломатических 
сношений значительно упростилась, и когда в частности Россия, с 
преобразованиями Петра и., окончательно вошла в семью европ. держав. При 
преемниках Петра положение России, как первостепенной европ. державы, до того 
упрочилось, что отчасти она могла уже установить обязательный для всех 
иноземных послов церемониал. В 1744 г. появился «Ц