отмечалось по Мещевскому у. Калужской губ.
   Некоторые современники различали поведение странно-приимничества в деревнях, 

отдаленных от городов и больших дорог, и в подгородних и притрактовых селениях: 

первые, как правило, приветливо открывали ворота и двери любому странствующему, 

угощали, обеспечивали ночлегом, снабжали необходимым в пути - безвозмездно; 
вторые нередко за все брали плату, увеличивая ее в зависимости от обстоятельств.
 
Так писал, напр., В. Левшин в 1811 о районах Тульской губ., близких к Москве и 
наиболее затронутых отходничеством. Перечисляя черты, присущие тульским 
сельским 
жителям, "равно как и всем россиянам", он отмечает, что они "в особливости 
странноприимцы". И далее: "Можно, однако, заметить, сколько просвещение 
действует на чистоту прежних нравов и что с приобретением познаний раздаются 
новые страсти, а паче - любостяжание и ячество. Пременяется уже сия почтенная 
черта русского характера - странноприимство. Когда в отдаленных от городов и 
больших дорог деревнях каждому проезжему и странствующему, просящему ночлега, 
хозяин усердно отворяет ворота дома своего, разделяет с ним свою трапезу, 
старается упокоить, помоществовать и снабдить чем только в силах; 
просветившиеся 
подгородние и при больших дорогах обыватели без заплаты не дадут ночлега и 
куска 
хлеба; вместо пособия стараются притеснить и взять за вещь вчетверо, когда 
только видят, что в ней проезжающему необходимая нужда".
   Но тот же автор после этого язвительного замечания, на соседней странице 
своей рукописи, свидетельствует: "Крестьяне без размышления пренебрегают жизнь 
свою на спасение жизни ближнего, бросаются в огонь и в воду". И рядом: 
крестьянин "никогда не отказывает, если имеет что дать просящему милостыни, и с 

веселым лицом идет для пособия призывающему его в помощь".
   Чаще мы находим в источниках безоговорочное утверждение о гостеприимстве 
крестьян. "Вологодский народ, как и весь вообще русский, чрезвычайно 
гостеприимен. Отказ путнику, попросившему переночевать, является в виде 
крайнего 
исключения, - писал в 1890 Н.А. Иваницкий, один из лучших собирателей сведений 
о 
правах и быте на Русском Севере. - Не пустит в избу странника или прохожего 
разве баба, оставшаяся почему-либо дома одна, в которой страх пред чужим 
человеком ("кто его знает, что он в мыслях держит") превозмогает чувство 
гостеприимства и сострадательности, или же семья раскольников. Не покормят 
прохожего в том только случае, когда у самих есть нечего".
   "Проезжающий мимо селения, даже незнакомый, нуждающийся в ночлеге, а также и 

проходящий пеший путник в редком дому получает отказ", - сообщал С.Я. Дерунов 
из 
Пошехонского у. В. Иванов из Новгородской губ. (Белозерский у.) дал подробную 
зарисовку подобного приема, сделанную с натуры. Он отметил, что в зимнюю пору 
особенно часто просятся на ночлег путники, едущие издалека. "В большинстве 
случаев крестьяне отказываются от платы, а если и берут, то весьма умеренную, 
чаще всего, сколько сам проезжий положит".
   Приведем целиком описание приема крестьянином нищего в Новгородском крае - 
оно хорошо передает обстановку благожелательности, которую стремились создать в 

этом случае. "Когда нищий заходит в избу, то хозяин или хозяйка первым долгом 
стараются обласкать пришедшего своим сочувственным взглядом, особенно если 
замечают в нем усиленную робость и унижение, затем подают ему кусок хлеба; 
нередко осведомляются, откуда он, расспрашивают о его бедственном положении, 
приглашают отогреться и поесть теплой пищи, а если дело случится к ночи, то 
добродушно сами предлагают остаться ночевать, говоря: "Куда ты пойдешь на ночь 
глядя, ночуй - ночлега с собой не носят, вот вместе поужинаешь с нами, 
обночуешься, а утром и пойдешь с Богом".
   Если приходил в избу не нищий, а просто незнакомый крестьянин, чтобы 
отдохнуть в пути, хозяин прежде всего спрашивал, откуда он, куда и по какому 
делу идет. (Пешком на большие расстояния тогда ходили многие и потому такие 
приходы служили богатым источником информации.) Затем радушно предлагал 
прохожему человеку пообедать "чем Бог послал" и в ответ на его благодарность 
отвечал: "Да что за пустое благодарить, а вот закуси, а потом и говори спасибо. 

Эй, хозяйка, собирай на стол, пусть человек-то пообедает, устал с дороги-то!" И 

полученная после обеда благодарность тоже встречала оговорки хозяина, как бы 
стремившегося снизить значение своего поступка: "Ну, не осуди, родимый, на 
большем, что уж случилось".
   Сохранилась довольно подробная характеристика благотворительности и 
гостеприимства крестьян с. Давшино (юго-западная часть Пошехонского у.), 
сделанная жителем этого селения по наблюдениям 1840-х. "Благотворительность, - 
писал он, - обнаруживается в готовности помочь ближнему и советом, и делом, 
ссудить его нужным, также в милосердии к бедным, в подаяниях. Некоторые из