Зощенко, - там и мое наслаждение. Ибо как я могу наслаждаться радостью, если 
радость никогда не бывает величественной, а страдание - всегда таково?" 
   О. Платонов
   
   СТРАННОПРИИМСТВО, прием в свой дом богомольцев и странников, предоставление 
им ночлега и пищи. У русских людей считалось делом богоугодным.
   Понятие "странник" иногда отличали от понятия "богомолец" в обиходе и в 
письменных текстах, иногда же отождествляли их. Различение, если оно 
соблюдалось, состояло в следующем: странник - человек, который всю свою жизнь 
посвятил только хождению по св. местам, оставив другие занятия; а богомолец 
отправляется в конкретное /паломничество, после которого возвращается к обычной 

своей жизни. Поэтому, например, в ответах на Тенишевскую программу из 
Ярославской губ. (учтены факты Пошехонского и Даниловского у.) при перечислении 

лиц, останавливающихся у крестьян для ночлега, отдельно названы "солдаты, 
странники, богомолки и богомольцы, нищие". Богоугодным делом повсеместно 
считалось принятие на ночлег и странников, и богомольцев. По поводу священника-
подвижника из Тверской губ. говорится: "Все странники и богомольцы, проходившие 

мимо Ржева, заходили к о. Матфею и в его доме получали спокойный приют. Число 
таковых простиралось иногда до 30 - 40 человек в один день, и всех он спешил 
принять и был для всех и во всем добрым примером".
   Равно гостеприимное отношение к странникам и богомольцам определялось не 
только существом дела - и те, и другие шли с молитвами к святыням, терпя 
трудности дороги и заботясь о спасении души не только своей, но и других, а еще 

и тем обстоятельством, что граница между этими двумя группами была не очень 
определенной. Могли быть странники на определенный срок (по указанию старца или 

собственному обету), возвращавшиеся после истечения этого срока к обычным 
занятиям.
   Каждый русский человек, имевший страх Божий, понимал, что, отказав в приеме 
страннику-богомольцу, он может навлечь на себя гнев Божий. "И если кто не 
примет 
вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во 
свидетельство на них... Отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели 
тому 
городу" (Мк. 6: 11). При этом мы еще видим в поступках людей, принимающих 
богомольцев, любовь и предупредительность к ним. "Во время странствования моего 

по Тобольской губернии случилось мне проходить чрез какой-то уездный город. 
Сухарей оставалось у меня очень мало, а потому я и вошел в один дом, чтобы 
выпросить хлеба на дорогу. Хозяин сказал мне: "Слава Богу, ты пришел ко времю, 
только сейчас жена моя вынула хлебы из печи, вот тебе теплая коврига, молись за 

нас Богу". Я, поблагодаривши, стал укладывать хлеб в сумку, а хозяйка, увидя, 
сказала: "Какой мешок-то худой, весь истерся, я переменю тебе" - и дала мне 
хороший твердый мешок".
   В репутацию некоторых благочестивых сельских жителей входило, например, 
такое 
определение: он любит принимать сборщиков-монахов.
   Гостеприимство по отношению к любым путникам повсеместно было распространено 

в России (см.: Милосердие). Но особенно безотказно пользовались им те люди, 
которые шли с богоугодной целью; их воспринимали как исполнителей некоей общей, 

а не лично своей задачи: может быть, за таких праведников Господь помилует и 
всех, не обрушит свою кару на грешный мир. Хозяева просили богомольцев 
помолиться о них в тех святых местах, в которые они шли.
   М.М. Громыко
   
   "СТРАСТНАЯ", чудотворная икона Пресвятой Богородицы. По сторонам лика 
Пресвятой Богородицы на ней изображены два ангела с орудиями страданий 
Христовых. Прославилась сия икона следующим образом. В с. Палицах Нижегородской 

губ. жила крестьянка Екатерина, которая с самого вступления своего в замужество 

была одержима беснованием. Она совершенно помешалась в уме, бегала от людей, 
скиталась по лесам, нередко покушалась на свою жизнь, но всякий раз Господь 
хранил ее через добрых людей. Так продолжалось с нею семь лет. Однажды, пришед 
в 
чувство, она обратилась с молитвою к Пресвятой Богородице и умоляла избавить ее 

от бедствия, давая при этом обет по выздоровлении удалиться в монастырь, но, 
вскоре получив исцеление, совершенно позабыла о данном ею обете. Однажды, стоя 
на молитве, она вдруг вспомнила свой обет, и на нее напал такой страх, что от 
душевного изнеможения она слегла в постель. Ночью Екатерина услышала, что 
кто-то 
подходит к дверям ее комнаты и читает молитву; двери отворились, и вошла Дева,