вспыхнуло легкое пламя свечи, и спустя еще несколько томительных мгновений 
глухо 
зазвучал голос Картера:

- Вижу несметные, сказочные сокровища...

Ослепленный их блеском, он не сразу приметил неброскую глиняную табличку с 
краткой иероглифической надписью: "Вилы смерти пронзят того, кто нарушит покой 
фараона". Нельзя сказать, что это грозное предупреждение позабавило ученого. 
Нет, сам Картер не был напуган - но что, если текст станет известен рабочим? 
Это 
могло бы загубить раскопки, не имевшие аналогов в мире. Нет, Картер пойти на 
это 
не мог, и по его негласному распоряжению дощечку не включили в инвентарный 
список находок. Теперь ее никому и не сыскать. Все, кажется, сумел 
предусмотреть 
великий ученый - все, кроме одного: в объемистом каталоге сокровищ фараона 
оказался амулет. Немного спустя на тыльной его стороне был обнаружен текст: "Я 
тот, кто зовом пустыни обращает в бегство осквернителей могил. Я тот, кто стоит 

на страже гробницы Тутанхамона".

Это было второе предупреждение.

Их было семнадцать человек, следом за Картером и Карнарвоном шагнувших 13 
февраля 1923 года в погребальную камеру Тутанхамона. "Похоже, никому не 
хотелось 
ломать печати.- едва отворились двери, мы почувствовали себя там непрошеными 
гостями", - писал впоследствии Картер.

Скорее всего под этим "мы" Картер имел в виду Карнарвона: проведя всего 
несколько дней в Луксоре, лорд вдруг отправился в Каир. Стремительность отъезда 

походила на панику: мецената экспедиции заметно тяготило близкое соседство с 
гробницей. Бросив ее, он уехал, не дождавшись даже составления перечня 
найденных 
там сокровищ.

В самом начале апреля в Луксор пришли из Каира дурные вести: Карнарвон прикован 

к постели тяжкой загадочной болезнью. Все попытки врачей хоть как-нибудь 
облегчить его состояние ни к чему не приводят.

Осталось свидетельство сына лорда, приехавшего в Каир из Индии, чтобы провести 
отпуск с отцом. За завтраком лорд почувствовал легкое недомогание. Небольшая 
температура вдруг резко подскочила, жар сопровождался сильным ознобом, и уже 
никто не в силах был ему помочь выбраться из этого состояния. Таким застали 
больного его родственники и Картер.

За считанные минуты до кончины у Карнарвона начался бред; он то и дело поминал 
имя Тутанхамона - казалось, умирающий ведет понятный лишь ему и его собеседнику 

разговор. Нить его, естественно, ускользала, сидевшие рядом женщины так и не 
.смогли вспомнить потом, 6 чем, собственно, шла речь. Но в последние мгновения 
жизни к лорду вернулось сознание и, обращаясь к жене, он сказал: "Ну вот, все 
наконец завершилось. Я услышал зов, он влечет меня". Это была его последняя 
фраза.

Смерть настигла лорда Карнарвона в 57 лет, но ничто не предвещало скорой 
кончины. Вот тогда и напомнило о себе проклятие фараона: извлеченная из 
гробницы 
мумия покоилась в те дни на столе Каирского музея - словно в ожидании 
последнего 
осквернения праха. Когда с нее снимут бинты, на свет божий явится амулет 
Тутанхамона с начертанными на его тыльной стороне иероглифами.

Спустя несколько месяцев один за другим скончались двое участников вскрытия 
могилы Тутанхамона. Произошло это внезапно, как гром среди ясного неба, и сразу 

дало обильную пищу многочисленным домыслам. Потом началась паника. Неделя шла 
за 
неделей, а со страниц прессы, не уставшей еще поминать лорда Карнарвона, не 
сходили имена еще двух жертв проклятия фараона - Артура К. Мейса и Джорджа 
Джей-
Голда.

Археолога Мейса Картер попросил помочь ему вскрыть гробницу. И именно Мейс 
сдвинул последний камень, заслонявший вход в главную камеру. Вскоре после 
смерти 
лорда Карнарвона он стал жаловаться на необычайную усталость. Все чаще