| |
лекциям по классической антропологии и лингвистике. Мало интересуясь новой
антропологией и этнографией, Мюллер утверждал, что растущее человеческое
сознание надо объяснять, исходя из истории языка. Он считал себя "автором
науки о языке", хотя многие его теории были опровергнуты более поздними
исследованиями.
Мюллер оказался невольным творцом популярной, начиная со второй половины
XIX века, "арийской теории". Именно он ввел в оборот термин "ариец" вместо
громоздкого "индоевропеец". Одним из первых он начал изучать миграцию
индоевропейских народов, чем подготовил почву для псевдонаучной "арийской
теории", основанной на подтасовке понятий "раса" и "язык". Мюллер сам был
ошарашен неожиданным применением сделанных им предположений и в 1888
предостерег ученых, изучающих проблемы расы: "Я вновь и вновь заявляю, что
если я говорю "арийцы", то не имею в виду ни кровь, ни кости, ни волосы, ни
череп. Я подразумеваю только тех, кто говорит на арийском языке. Для меня
этнолог, который твердит об арийской расе, арийской крови, арийских глазах и
волосах, является носителем величайшего греха как лингвист, который рассуждает
о долихоцефальном словаре или брахицефальной грамматике. Это хуже, чем
вавилонское смешение языков - это явное воровство. Мы должны создавать
собственную терминологию для классификации языков. Пусть этнологи создают
собственные термины для классификации черепов, волос, темперамента,
происхождения, рода". Понятие "ариец" в языкознании, настаивал Мюллер,
совершенно неприменимо к происхождению. Оно означает язык и ничего кроме
языка, и если кто-то говорит об арийской расе в целом, это не означает ничего,
помимо арийской речи.
Но ущерб уже был нанесен. Мюллер принял упрек, но все его доводы не
оказали воздействия на расистов. Он умер в Оксфорде 28 октября 1900. С этого
времени началось заимствование "науки" - лингвистическая палеонтология для
подтверждения существования, чистоты и превосходства арийской (позднее -
нордической) расы. В итоге расизм сделался центральной идеологией Третьего
рейха. См. также Расовая доктрина.
Мюнхенский процесс-Мюнхенский путч
Мюнхенский процесс - Мюнхенский путч
Мюнхенский процесс
Судебное разбирательство по обвинению в государственной измене главарей
"Пивного путча" 1923. Слушания, проходившие в здании Пехотного офицерского
училища в Мюнхене, начались 24 февраля 1924 и продолжались 24 дня. Здание было
обнесено колючей проволокой и усиленно охранялось. Суд состоял из двух
профессиональных юристов и трех заседателей (два страховых агента и один
торговец недвижимостью). На скамье подсудимых находилось 10 человек, в том
числе Гитлер, генерал Эрих Людендорф, Эрнст Рем и Вильгельм Фрик. Все они
обвинялись в заговоре с целью осуществить государственный переворот.
Свидетелями обвинения были генеральный комиссар правительства Баварии Густав
фон Кар, командующий вооруженными силами Баварии генерал Отто фон Лоссов и
начальник баварской полиции полковник Ханс фон Шайссер. Судебный процесс
привлек к себе внимание не только в Германии, но и во всем мире. В ложе прессы
находилось около 100 репортеров, а огромная толпа пыталась найти свободное
место в зале заседаний.
Подсудимый Гитлер с самого начала доминировал на процессе. В первый раз
рьяный молодой политик получил столь огромную аудиторию и сполна
воспользовался представившейся ему возможностью. Впоследствии он вспоминал:
"Наши идеи разметало по всей Германии подобно взрыву". Каждый день страна со
все возрастающим волнением наблюдала, как нацистский лидер превращал судебный
процесс в собственный триумф и триумф своей партии. Его расчет был прост:
вместо извинений и признания вины он перехватывал инициативу и в длинных
пламенных речах преподносил германскому народу свои идеи. Гитлер заявил суду,
что по всем законам его обвинители - фон Кар, фон Лоссов и фон Шайссер -
должны были бы сидеть вместе с ним на скамье подсудимых. "Одно несомненно:
если наше выступление действительно было государственной изменой, тогда все
это время Лоссов, Кар и Шайссер совершали государственную измену вместе с
нами, поскольку за последние недели мы не говорили ни о чем, кроме тех
намерений, по которым нас сейчас обвиняют". Он принял всю ответственность на
себя. "Не было большей государственной измены, чем предательство 1918 года. Я
|
|
