Переговоры с Сен-Жерменом он вел втайне. "Бессмертного" графа ему 
отрекомендовали как чудотворца; тому удалось заинтересовать короля 
трансмутациями, и они часто встречались наедине в алхимической лаборатории 
Людовика. Но Шуазель относился к герметическим штудиям своего государя с 
недоверием и вскоре начал подозревать графа Сен-Жермена в нечистой игре. 
Осторожно наведя справки, министр установил, что никаких средств из-за границы 
Сен-Жермену не поступает. Следовательно, крупные суммы граф получал из 
какого-то источника в пределах Франции, возможно, из германского посольства или 
из масонской казны.
Подрывная деятельность Сен-Жермена вышла на свет, когда граф неожиданно 
объявился в Голландии, где попытался выступить посредником в переговорах с 
правительством о заключении мира с Англией. По-видимому, это была его 
собственная инициатива, поскольку о ней не знали ни д'Аффри, французский посол 
в Нидерландах, ни Шуазель. Оба, естественно, не могли одобрить такой шаг. 
Д'Аффри пожаловался на эти события Казанове и направил его к графу. Вместо того,
 чтобы принять визит Казановы всерьез, Сен-Жермен, по своему обыкновению, 
разыграл великого кудесника. А на вопрос Казановы, что он делает в Голландии, 
граф ответил, что собирается вести переговоры о выдаче Франции крупного займа. 
Проницательный Казанова почуял в Сен-Жермене родную душу и пригласил его на 
обед. Но граф отказался, объяснив, что никогда не обедает с посторонними людьми 
и питается только особыми пилюлями, хлебом, овсяной крупой и тому подобным (что,
 кстати, была чистой правдой).
Шуазель не пожелал терпеть подобных уверток и предписал д'Аффри арестовать 
Сен-Жермена. Но нидерландские власти отказались выдать графа. Людовик XV 
официально отрекся от своего агента, но это была лишь формальность, ибо спустя 
несколько дней мадам д'Юрфе встретила Сен-Жермена в Булонском лесу. В волнении 
она бросилась к Шуазелю, но тот спокойно сообщил ей, что Сен-Жермен провел всю 
ночь в его кабинете. Это означало, что хранить тайну уже не представлялось 
возможным и Людовик велел Сен-Жермену поделиться секретными планами с министром.
 Зная, что Англия поддерживает Пруссию, Шуазель отнесся к этим планам 
неодобрительно и не пожелал иметь дело с Сен-Жерменом. Но Людовик оставил его 
на службе как шпиона. В этом качестве граф совершил поездки в Германию и Россию.
 Вскоре после его прибытия в Россию царь отказался от профранцузской политики и 
заключил союз с Фридрихом.
Незадолго до отъезда из Франции граф предстал перед Людовиком, чтобы ответить 
на его вопросы о некоем таинственном преступлении. Детали этого преступления 
были известны только Сен-Жермену, и он согласился раскрыть их при одном условии.
 "Сир, - сказал он, - станьте розенкрейцером, и я все вам расскажу". Если бы 
Людовик принял это предложение, возможно, ему удалось бы спасти свою династию. 
Но времени оставалось в обрез; принимать активные меры было уже слишком поздно, 
а Сен-Жермен старел вопреки своему "бессмертию". Когда на трон взошел Людовик 
XVI, таинственный посланец розенкрейцеров еще раз объявился во Франции. 
Отчаянно, но безуспешно он пытался привлечь на свою сторону нового монарха. Его 
послали спасти трон и королевскую семью; но, совершив последнюю попытку убедить 
Марию-Антуанетту, Сен-Жермен вынужден был покинуть Париж ни с чем. Он понимал, 
что излишней настойчивостью может лишь навлечь на себя подозрения в работе на 
врага. Министр Марепо уже шел по его следу, и задержаться во Франции означало 
угодить в тюрьму. Все заставы строго охранялись, но графу удалось бежать в 
Германию, где он поселился при дворе ландграфа Гессен-Кассельского, страстного 
алхимика. Только здесь он сознался, что ему восемьдесят восемь лет. Скончался 
он скоропостижно, в отсутствие ландграфа, на руках двух горничных.
Но несмотря на известие о его смерти, графа по-прежнему встречали то в одном, 
то в другом городе. После падения Бастилии Мария-Антуанетта получила анонимное 
письмо: "Окажите энергичное сопротивление. Больше никаких интриг. Уничтожьте 
предлог, которым пользуются мятежники, - отдалите от себя людей, в которых вы 
больше не нуждаетесь. Откажитесь от услуг Полиньяка и ему подобных. Они все 
дали клятву верности убийцам, от рук которых только что пали офицеры Бастилии...
" В тот же час получила письмо и мадам Адамар, наперсница Марии-Антуанетты: 
"Все пропало. Вы свидетельница, что я сделал все, бывшее в моих силах, чтобы 
изменить ход событий. Мною пренебрегли. Слишком поздно. Я  хотел посмотреть на 
дело, которое сработал этот дьявол Калиостро. Поистине дьявольское дело! ... 
Обещаю встретиться с вами; но не требуйте от меня ничего. Я не в силах помочь 
ни королю, ни королеве, ни королевской семье..." Оба письма были написаны рукой 
Сен-Жермена.
Мадам Адамар отправилась на рандеву с графом, "умершим" пять лет назад. Они 
встретились в часовне. Сен-Жермен, понимая, что эта придворная дама не 
посвящена в его тайны, вернулся к старым сказкам, - впрочем, главным образом 
лишь для того, чтобы скрыть обуревавшие его чувства. Он только что прибыл из 
Японии и, "клянусь Юпитером, какой опасности они подвергли политику Людовика 
XIV! Вы не можете всего этого знать, мадам, но я-то видел с самого начала!.." 
Сен-Жермен объявлялся еще неоднократно. Во время революции его то и дело видели 
в Париже, и нередко - прямо на Гревской площади, где стояла гильотина. Он ведь 
говорил, что хочет посмотреть на "дьявольское дело", начатое его учеником, 
Калиостро.
Но антимонархист и великий маг Калиостро был арестован в том же году в Риме и 
брошен в застенки святой инквизиции. Незадолго до ареста он направил письмо в 
Национальное собрание, умоляя дозволить ему въезд во Францию, - ведь он 
"столько сделал ради свободы этого народа". Просьба его осталась без ответа. Не 
нужно быть ясновидцем, чтобы понять, насколько терпеливо инквизиция выслеживала 
свою добычу. Калиостро был обречен. Его выдворили из всех итальянских княжеств