начнётся война. Для Меир была совершенно ясной основная задача: не допустить 
рассеяния евреев, хотя численность их в Израиле составляла всего лишь 650 тысяч.

       Голда вновь едет в США. На этот раз здесь её приветствуют с особой 
теплотой. Она падает от усталости — встречи, выступления, рассказы об Израиле. 
Позже Меир вспоминала, что именно в Америке она с удивлением привыкала к новому 
слову «Израиль» и к тому, что у неё новое гражданство. Она смогла доказать 
богатым американским евреям, что государство не может прожить под аплодисменты, 
а войну не выиграть речами. Ответ был дан — невиданно щедрый и скорый, Меир 
собрала 150 миллионов долларов.
       Два великих государства — СССР и США — признали Израиль практически 
сразу, и встал вопрос об организации посольств в этих странах. Повидимому, 
трудное детство Голды в Киеве стало достаточным основанием для назначения её 
послом в СССР. Русский она совсем забыла. Её секретарь Эльга Шапиро писала 
Голде в ТельАвив: «Там, куда Вы едете, очень холодно, и зимой там очень многие 
носят шубы. Норку покупать не обязательно, но хорошая иранская цигейка очень 
пригодится… Вам понадобятся также несколько вечерних платьев, и ещё купите себе 
всякие шерстяные вещи: ночные рубашки, чулки, бельё…»
       Поселились они всей своей миссией в гостинице «Метрополь» типично 
израильским способом: как кибуц, однако цены в Москве оказались невероятными, и 
Голде пришлось искать выход, чтобы уложиться в свой тощий бюджет. В гостинице 
решено было столоваться лишь раз в день, а чтобы поддержать нормальное питание 
Голда лично приобрела электроплитки; посуду и вилки пришлось одолжить в 
гостинице, так как купить их в послевоенной Москве было невозможно. Раза два в 
неделю израильский посол выезжала на рынок, чтобы закупить сыр, колбасу, масло, 
яйца, и все продукты за неимением холодильника раскладывались между двойными 
рамами окон, чтобы не испортились. По субботам Голда сама готовила большой 
второй завтрак для семьи и посольских холостяков. Позже она вспоминала, что эти 
регулярные походы на рынок ранним морозным утром были самым приятным из всего, 
что ей пришлось пережить в Советском Союзе.
       Вручение верительных грамот прошло удачно, а потом в честь организации 
израильского посольства в Москве был дан официальный приём. На одном из таких 
обедов к Голде подошла жена министра иностранных дел Полина Молотова. Для Меир 
оказалось приятным открытием, что она тоже еврейка и хорошо говорит на идише. 
Женщины беседовали довольно долго и расставались со слезами на глазах. Вскоре 
Полина была арестована.
       Встречалась Голда и с писателем Эренбургом, который в то время активно 
проводил в жизнь официальный курс партии в отношении евреев. Рандеву с 
господином Эренбургом оказалось не столь тёплым и задушевным. Писатель был пьян 
и держался чрезвычайно агрессивно. Разговор состоялся примерно такой:
       «Я, к сожалению, не говорю порусски, — сказала Голда Меир. — А вы 
говорите поанглийски».
       Эренбург смерил посла презрительным взглядом и ответил:
       «Ненавижу евреев, родившихся в России, которые говорят поанглийски».
       На что Голда парировала:
       «А я жалею евреев, которые не говорят на иврите или хотя бы на идише».
       Из Москвы Меир вернулась в Израиль, чтобы занять пост министра труда. 
Она достаточно успешно делала карьеру и в 1969 году стала главой государства, 
навсегда войдя в историю еврейского народа как мудрый и радетельный правитель.
      
 МАРИЯ ВЕНИАМИНОВНА ЮДИНА 
      
       (1899—1970)
      Великая пианистка. Концертировала с 1921 года. Преподавала в Ленинграде, 
Московской консерватории, Музыкальнопедагогическом институте им. Гнесиных. 
Профессор с 1923 года. 
       
      Современники обычно редко знают гениев, с которыми живут рядом, — 
исторические, почившие в бозе знаменитости гораздо понятнее и милее. О них уже 
составлено мнение, они уже мирно заняли свою нишу в здании человеческой 
культуры, их авторитет незыблем. Иное дело — те, кто ушёл от нас недавно и в 
силу этого мало известен широкой публике. О них ещё нужно спорить, их имена ещё 
ждут своей очереди у иерархической лестницы. Однако есть среди претендентов в 
гении бесспорные личности. К таким необсуждаемым великим принадлежит и Мария 
Юдина. Её гениальный дар пианистки не вызывает сомнений, но Юдину ещё 
справедливо называют «художником эпохи Возрождения». Она была не только 
гениальным музыкантоммыслителем, но и энциклопедистом в полном смысле этого 
слова, человеком сильным, страстным, не похожим ни на кого, на редкость смелым 
и энергичным. Конечно, Юдина блистала у рояля всеми теми качествами, которые 
требовались профессиональному пианисту, её техника впечатляла крепостью, 
чеканной пластичностью и так далее, и так далее. Но великим художником Марию 
Вениаминовну сделала не «набитая» рука, а уникальная личность, сложное 
мировоззрение.
       Юдина выделялась во всём. Посвоему формировала репертуар, одевалась не 
так, как другие, посвоему держалась на сцене, отличалась интерпретацией 
классиков, иначе обращалась с роялем. Игру Марии Вениаминовны характеризовали 
крайности. Она любила предельные темпы, вела медленные места медленнее, быстрые 
— быстрее обычных. Она могла иной раз начать «гвоздить» какойнибудь 
музыкальный эпизод с таким беспощадным, не признающим меры упорством, которое 
отпугивало даже преданных её почитателей. Некоторые принимали это за