каптар, пешаадам, гуляйбаны — все это означает «дикий», «лесной» человек.
      Для многих суеверных, религиозных людей алмасты — не кто иной, как сам 
черт, шайтан. Это поверье распространено на Кавказе очень широко. Существует 
оно у кабардинцев и карачаевцев, у чеченцев и ингушей, в Дагестане и в Грузии. 
Бродят в горах духи зла — шайтаны, наказанные аллахом за то, что попытались 
влезть на небо. С тех пор ходят они неприкаянные по земле, пугая правоверных. 
Если встретишь кого из них, предупреждают суеверные люди, не надо трогать: 
шайтан отомстит. Лучше тут же уйти и никому не говорить об этой встрече.
      Здесь, кстати, кроется одна из трудностей, с которыми сталкиваются ученые,
 пытающиеся выяснить загадку с «живыми предками» на Кавказе.
      О «диких людях», живущих в Якутии, рассказывает журналист Ю. Свинтицкий, 
хорошо знающий этот край. Однажды у него произошел такой разговор с местным 
старожилом Христофором Стручковым:
      «— По нашим речкам и горам сам не ходи!
      — Что так?
      — Не ходи сам в темноту. Не ходи ночью к реке Будь осторожен в горах. 
Живет такой человек, чучунаа. Совсем дикий такой. Ростом, как два Христофора. 
Сильный, как медведь. В шкуру одевается. Стрелы пускает. Очень трудно его 
заметить — хорошо прячется чучунаа. Очень трудно от него спастись — быстро 
бегает чучунаа…
      — Красивая сказка, Христофор Михайлович!
      — Не сказка вовсе! Сам видел. Два раза. Стрелять, однако, не стал. Видели 
мы друг друга, вот как я тебя. С ружьем я был, он ружья боится. Днем сам не 
нападает. Смотрит. Нюхает. Далеко чует чучунаа.
      Я не знал, что сказать.
      — Не веришь? — огорчился Стручков. — У нас многие якуты знают чучунаа. 
Меня ученые люди слушали. Рассказы стариков записывали. Они верят нам…
      Сначала совсем нелепым и фантастическим казался мне этот рассказ. Но вот 
что запомнил я со слов старого якута. То, что ктото записывал легенды о 
чучунаа. Надо бы поинтересоваться у специалистов».
      По совету этнографа С. Николаева Юрий Свинтицкий познакомился с 
рукописным фондом Якутского института языка, литературы и истории.
      …Вот свидетельство (1940 года) этнографа А. Савина — со слов 35летнего 
Михаила Щелканова из Аллаиховского района. Тот рассказывает, что в округе 
водится чучунаа. Он велик ростом и очень худ. Имеет привычку подкрадываться к 
человеческому жилью и красть рыбу. Говорить не умеет, только свистит. Одежда на 
нем такая, что тесно облегает тело.
      Однажды Щелканов строил дом в Русском устье. Внезапно, когда Михаил 
работал, на него ктото прыгнул. От неожиданности он выронил из рук топор. Но 
нападающий был очень слаб. Михаилу удалось повалить его и изо всей силы ударить 
ногой. Тот громко заверещал и скрылся. Это был чучунаа.
      Еще один рассказ. Его оставил Г. Васильев со слов И. Слепцова. Запись 
сделана в 1945 году в Абыйском районе, тоже в бассейне Индигирки. Слепцов 
поведал, что однажды был с другом на охоте. Присели отдохнуть, а карабины 
оставили в стороне. И вот чучунаа украл один затвор. А на другой день оставил 
его на пне.
      Потом, когда Слепцов шел один по тропе, навстречу ему попался «не то черт,
 не то человек» и стал в него пускать стрелы, быстро, одну за другой, ранил 
охотника, но не опасно. Вслед за тем чучунаа метнул копье и попал в ногу. Тогда 
пришлось выстрелить.
      Лицо у него, говорит Слепцов, длинное, спина «короткая», руки и ноги 
длинные. А следы он оставляет большие, полукруглые, «как месяц». Одет в оленью 
шкуру.
      А в 1948 году народный судья М. Попов записал рассказ Иннокентия Попова в 
Жиганском районе. Тот сообщил, что знал семью Очикасовых, у которых чучунаа 
похитил трехлетнюю дочь. Это сделал «большой человек, вышедший из леса», 
который затем скрылся в горах.
      Через три года девочку нашли. Сначала ее не узнали — на ней была надета 
тесная мохнатая шкура. Только когда эту шкуру распороли и сняли, поняли, что 
перед ними пропавшая дочь, которая совсем одичала.
      И вот журналист снова беседует с Николаевым.
      — Думаю, — говорит он, — что следует обратить внимание на ряд 
обстоятельств. Почти все свидетели сообщают о чучунаа как о реальности, без 
фантастических подробностей, свойственных легендам. В рассказах слишком много 
совпадений в деталях облика, манерах поведения чучунаа.
      Не исключен такой вариант: в какойто период, когда на территории Якутии 
наблюдалось вытеснение одних групп древнего населения другими, более развитыми, 
часть аборигенов ушла в малодоступные районы. Подходящим местом для них были бы,
 в таком случае, верховья Яны, Индигирки и их притоков.
      Впрочем, примерно с середины 50х годов встречи с чучунаа прекратились. 
Может быть, ни одного из них уже не осталось? Однако могут сохраниться следы 
материальной культуры…
      Что можно еще добавить? Наверное, вот что.
      Историк и этнограф Г. Ксенофонтов в своей книге «Ураангхай Сахалар. 
Очерки по древней истории якутов» также обращает внимание на сведения о чучунаа.
 И приводит записи рассказов якутов, которые поразительно совпадают даже в 
деталях с приводившимися выше. Афанасии Винокуров (Жиганский улус) поведал: 
«Чучунаа — человек, живущий охотой на диких оленей. Ест он мясо оленей в сыром 
виде. Говорят, с дикого оленя он целиком сдирает шкуру, как мы снимаем шкуру с 
песца. Эту шкуру натягивает на себя. Когда шкура ссохнется на теле, чучунаа