пятнадцатилетняя девочка решила попытать счастья на конкурсе, проходившем в ее 
родном Авиньоне, – ничего не вышло: дебютантке не присудили даже утешительного 
приза. Но Мирей не теряла надежды: год интенсивных занятий пением, новый 
конкурс – и новая неудача.
      Третья попытка была предпринята в июне 1964 года. На этот раз ее 
выступление не прошло бесследно: ее приглашают принять участие в программе 
«Телевизионное воскресенье». Подготовка заняла 16 месяцев, но, когда 21 ноября 
1965 года Мирей Матье появилась на телеэкране и спела несколько песен, о ее 
голосе заговорила вся Франция. Уже на следующий день после первого триумфа 
внезапно вспыхнувшей звезды предприимчивый импресарио Джонни Старк подписал 
контракт с ее отцом, и ровно через четыре недели Матье предстала перед 
зрителями «Олимпии», самой престижной эстрадной площадки Франции.
      Джонни Старк, знаменитый антрепренер, работавший раньше с Тино Росси и 
Луисом Мариано, Джонни Холидеем и Франсуазой Арди, и менеджер, и учитель, и 
самый близкий для Матье человек. Папа Джо – так звала его певица – заменил 
Мирей отца.
      «Папа Джо был моим добрым ангелом, – вспоминает Матье. – Он сделал меня 
певицей. Он жил ради меня, я же только пела. Срывал шипы с роз, которые потом 
доставались мне как знак любви и признания. Месье Старк умер от инфаркта весной 
1989 года. И какие только слухи не распускали злые языки после его смерти. 
Дескать, мы были с ним любовниками. Якобы у меня есть от Джонни Старка ребенок, 
которого я от всех и вся тщательно скрываю… Какая гадость эти сплетни!»
      В 1966 году выходит первая пластинка Мирей «Мое кредо», разошедшаяся 
огромным тиражом 1 миллион 700 тысяч экземпляров. «Новая Пиаф», – твердили о 
ней критики. «Эдит Пиаф – мое божество, которому я поклоняюсь с детства, – 
сказала сама певица. – Но она неповторима и такой останется навсегда». Кредо 
Матье заключалось в том, что она не хотела никого копировать, шла от своей 
индивидуальности. Этому подчинено в ее работе все – и выбор темы песни, музыки, 
и сценическое воплощение. Тогда стал формироваться ее сценический образ: 
элегантная, миниатюрная француженка носит обувь 33го размера и одевается 
исключительно у Лакруа, мастера изысканной роскоши.
      Матье поняла, что в состоянии нести людям в своих песнях светлые чувства, 
надежду, счастье, веру в торжество добрых начал. В жизни есть место и драме, и 
трагедии, как бы говорит певица своим слушателям, но человек создан для счастья 
и должен верить в свою звезду. В трагедиях Матье, как это ни парадоксально, 
чувствуется счастливый исход, ибо и трагические обстоятельства в ее творчестве 
предстают как элементы полноты жизни.
      Оптимистичны все программы, поставленные для Мирей Матье на эстраде. Они 
отмечены праздничностью, яркостью формы, восхищают зрителя элегантной 
демонстрацией умения певицы петь соло и в ансамбле с такими знаменитостями, как 
Шарль Азнавур, Нил Даймонд или «АББА». Певица отлично двигается и танцует, 
играет песню, превращенную в условное драматическое действие. И при всем этом 
Матье взяла себе за правило никогда не повторяться – каждая новая программа 
должна отличаться от предыдущей.
      Она охотно участвует в телешоу, создающих при помощи «трюкмашины» почти 
фантастические зрелища; исполняет главную роль в мюзикле, поставленном по 
мотивам ее биографии; но главной, постоянной ее заботой остаются репертуарные 
поиски. Она стремится расширить границы лирики, включает в свои программы песни 
гражданского звучания, фольклорные произведения других стран. «Посол 
французской песни» (так Матье называют в печати) обращается и к произведениям, 
впервые прозвучавшим в свое время у Эдит Пиаф, Жака Бреля и других знаменитых 
шансонье. И будь это всеми любимые и известные «Падам, падам», «Хорошо» или 
«Голос любви», вошедшие в память поколений с голосом их первого исполнителя, 
Матье, проявляя такт, не стремясь вывернуть наизнанку традиционное прочтение, 
находит для каждой из них свою трактовку, давая им порой новую жизнь.
      Во время своих бесконечных турне по всему миру Матье не позволяет себе 
расслабляться, всегда старается выучить песню на языке той страны, в которой 
выступает, выражая таким образом, уважение к зрителю.
      О. Левинсон так писала в газете «Труд7» накануне очередных гастролей 
французской певицы в Москве в июне 1997 года:
      "Только что Мирей Матье была в Италии, где получила престижную награду. И 
приехала в Россию, где не была десять лет. Тогда, в пике моды на советскую 
перестройку, она спела в Большом театре пиафовскую «Жизнь в розовом свете», 
неувядаемую «Марсельезу» и весьма высокопарную песню про нашу Октябрьскую 
революцию. Вызвав овацию, подобную шквалу, увезла с собой в Париж охапку роз, 
полученных от зрителей. Сестра Мирей их засушила и соорудила икебану. Те розы и 
по сей день находятся в комнате у певицы. Столь бережное отношение к России и 
русской публике не может не трогать. Французский шансон всегда както 
поособенному был близок русской душе. Очень созвучен он городскому романсу – 
столь любимому у нас песенному жанру, в том числе и в среде русской 
интеллигенции. Данную созвучность, видимо, прочувствовала и Мирей. И потому 
сама исполнила (и обещает исполнить теперь) «Очи черные».
      В эти дни многим москвичам впервые предоставляется уникальная возможность 
– живьем услышать Мирей Матье. Она выступает с концертами в Кремле. Накануне же,
 3 июня, состоялась ее получасовая прессконференция (певица торопилась на 
съемки). За полчаса было сложно поговорить о чемлибо всерьез, впрочем, как и 
выудить сенсацию. Певица была сама собой – дружелюбна и недоступна одновременно.
 Сказала, что любит жизнь, путешествия и деревья. Прическу менять не собирается 
– этого ей просто не позволит публика. Музыку слушает разную, в том числе и 
современную, но свой собственный репертуар украшать разными техно и прочими