барабанившего по машинке, хотя этой идее не суждено было осуществиться. 
Просуществовав несколько дней, новая газета обанкротилась.
      В 26 лет Сименон решает попробовать себя в деле посерьезнее. Идея была 
проста, как и все гениальное: его полицейский будет обычным человеком, в 
котором, по словам самого Сименона, «нет ни хитрости, ни даже среднего ума и 
культуры, но который умеет докапываться до самой сути людей».
      «Мой дорогой Сим, вы меня удивляете. Поверьте, я знаю, что говорю – 
издатели всегда знают, что говорят – ваша идея дурна. Вы идете против всех 
правил, и я вам сейчас это докажу. Вопервых, ваш преступник не вызывает ни 
малейшего интереса, он не плохой и не хороший – этогото публика как раз не 
любит. Втретьих, ваш следователь заурядная личность; он не обладает особым 
интеллектом и сидит целыми днями за кружкой пива. Это ужасно банально, как вы 
хотите это продать?» Такой вот монолог услышал молодой Сименон от своего 
издателя Артэма Файяра, которому принес рукопись первой книги о Мегрэ. 
Подавленный и растерянный, он уже собирался уходить, как вдруг чтото 
шевельнулось в душе матерого профессионала книжного бизнеса. «Ладно, оставьте 
мне рукопись. Попробуем опубликовать, посмотрим, что выйдет», – сказал Файяр и, 
сам того не сознавая, дал «зеленый свет» целой эпохе в истории детективного 
жанра.
      В 1931 году появилась серия романов о Мегрэ. Сименон закатил тогда 
грандиозный банкет – «антропометрический бал», тоже вошедший в анналы. 
Приглашено было четыреста гостей, однако праздновавших оказалось не менее 
тысячи, виски лилось рекой. В воображении обывателей этот «бал» перерос в 
невероятную оргию, и пресса с горечью писала о молодом авторе, который ради 
внимания публики готов на руках обойти парк Тюильри.
      Подобная репутация сложилась у Сименона к началу 1930х годов, когда 
началась его настоящая писательская карьера. К этому времени он мог бы и 
снизить темп: за каждого нового «Мегрэ» он получал теперь вдвое больше, чем за 
пятьшесть «побочных» романов, которые и считал «настоящей литературой», но 
которые крайне скверно расходились. Казалось бы, теперь он мог перевести дух, 
шлифовать и совершенствовать психологические рассказы, которыми, не в пример 
«Мегрэ», дорожил. Однако объем того, что он писал, нарастал как снежный ком: в 
1938 году он умудрился опубликовать 12 романов – по одному в месяц, привычный 
же его ритм – четыре–шесть книг в год. Но остановиться он не мог – просто не 
умел иначе. Персонажи, рождавшиеся в его воображении, были подобны демонам, 
рвавшимся наружу. Его вторая жена Дениз описала этот процесс в своих мемуарах: 
будто робот, он часами сидел за машинкой, выдавая каждые двадцать минут по 
странице. Без единой паузы, без сбоев. Книга рождалась в три, пять, одиннадцать,
 пятнадцать дней.
      Сименон сам никогда не понимал, как это у него получалось. Он никогда не 
планировал свой рабочий день, книга сама диктовала режим, сама определяла 
момент, когда должна создаваться. В своих интервью Сименон не раз говорил, что 
пишет для «простого человека», вне зависимости от его образовательного уровня, 
поэтому его романы были коротки, он сознательно ограничивал свой словарный 
запас до – самое большее – двух тысяч слов. Короткими были и сами слова, ибо 
находились под сильнейшим эмоциональным давлением. Некоторые его 
психологические романы обрывались внезапно сжатой концовкой, словно автор сам 
не мог больше выдержать их высокого напряжения…
      В 1977 году, за четыре года до написания своего последнего романа и за 12 
лет до смерти, Жорж Сименон признался, что у него было десять тысяч женщин! 
Фантазии выжившего из ума старика, скажете вы и будете, очевидно, правы, но, 
черт побери, хочется встать и снять шляпу. В своих воспоминаниях Дениз 
поправила его: не десять, а двенадцать тысяч. За годы, проведенные с Сименоном, 
у нее сложилось такое впечатление, что по написании каждой новой книги его 
страсти не стихали сразу; он мчался к проституткам, менял их по четыре, по пять 
за один вечер. Вероятно, таков был его способ реализации: когда писал, он днями 
мог не подниматься изза стола, но, по словам мадам Сименон, у него была 
ежедневная потребность в женщине. Сам писатель, посмеиваясь, отказывался 
признать себя «сексуальным маньяком». Свой вечный «сексуальный голод» он 
объяснял творчеством: как иначе он мог бы придумать всех своих женских 
персонажей, как бы иначе узнал, какие эмоции и проблемы терзали их?..
      Покинув Льеж 19летним, Сименон ворвался в парижскую жизнь, словно ветер 
в ураган. Тогда он и начал постигать «женские проблемы», раздаривая творческий 
пыл без разбору: от самой дешевой уличной проститутки до знаменитой 
негритянской певицы и актрисы Жозефины Бейкер, проведшей большую часть жизни во 
Франции. Обычный дневной рацион писателя «ограничивался» четырьмя 
представительницами слабого пола. С Бейкер он познакомился в 1925 году. «Я бы 
женился на ней, если б не получил отказ, – вспоминал он в 1981 году об этой 
короткой, но бурной связи. – Мы встретились лишь через тридцать лет в НьюЙорке,
 попрежнему влюбленные друг в друга».
      Но еще до романа с певицей, в 1923 году, он сочетался законным браком с 
художницей Региной Реншон, с которой познакомился в новогоднюю ночь 1920 года в 
Льеже, где работал журналистом в местной газете. Ему сразу понравилась молодая 
художница и, как говорил он сам позднее, «я стал искать ее общества». Три года 
спустя они поженились, но вот беда: Тиги (так прозвал свою супругу Жорж) 
оказалась страшно ревнивой. Это обстоятельство несколько угнетало жизнелюба и 
донжуана, каким был в молодости уважаемый писатель.
      Тем не менее суровый нрав Тиги не помешал ему сделать постоянной 
любовницей их домработницу, пышнотелую Генриетту, прозванную любвеобильным 
Сименоном Булочкой. Лишь безумная любовь к своему мужу заставляла Тиги мириться