Граф, генералфельдмаршал (1756). Из украинских казаков. Участник 
переворота 1741 года. В 1742 году вступил в морганатический брак с императрицей 
Елизаветой Петровной. 
      
      …В 1931 году полковник Федор Степанович Вишневский, возвращаясь из 
Венгрии, где скупал вино для погреба Анны Иоанновны, остановился отдохнуть в 
украинской деревне Лемехи. Он зашел в маленькую церковь и был поражен басом, 
потрясавшим ее деревянные стены. Выяснилось, что голос принадлежит молодому 
крестьянину, мечтавшему петь в столице.
      Отец обладателя необыкновенного голоса, казак, беспробудный пьяница, 
часто бил его и однажды чуть не убил, бросив ему в голову топор. Григорий 
Яковлевич получил прозвище Разум, потому что после выпивки имел обыкновение 
говорить о себе: «Что за голова, что за разум!»
      Сын его пас деревенское стадо и часто бросал ничего не подозревающих 
животных на произвол судьбы, отправляясь к дьячку, учившему его читать и петь 
псалмы. На хороших певчих был тогда большой спрос в России. Почти все певчие 
двора были выходцами из Малороссии. Вишневский увез с собой юного пастуха и 
вскоре получил в награду за этот «подвиг» чин генералмайора и место при дворе 
Елизаветы. Последняя настояла, чтобы ей уступили певца, и с 1731 года 
Разумовский стал певчим императорской капеллы. Однако она недолго наслаждалась 
его прекрасным голосом, поскольку Алексей Григорьевич, как впоследствии звали 
Разумовского, потерял его. Тогда царевна сделала из него бандуриста, и он, 
вероятно, сумел отличиться в этой области, так как Елизавета доверила ему 
администрацию одного из своих поместий, а потом и всего хозяйства.
      Маркиз де ла Шетарди писал в 1742 году: «Некая Нарышкина, впоследствии 
вышедшая замуж, доверенная Елизаветы, была поражена (инцидент относится к 1732 
году) фигурой Разумовского, которого она случайно увидела. Это в самом деле 
красавец, брюнет с окладистой черной бородой, черты которого, уже сложившиеся, 
имеют всю привлекательность, какую только может иметь деликатное лицо. Рост его 
также бросается в глаза. Он высок, широкоплеч, с нервными членами. Хотя в его 
манере держаться остается нечто неуклюжее, результат воспитания и происхождения,
 однако заботы царевны, направленные на то, чтобы вышколить и, – хотя ему уже 
тридцать два года, – научить танцевать всегда в ее присутствии, под 
руководством создавшего здешние балеты француза могут исправить этот недостаток.
 Нарышкина не знала, что значит делать различие между желанием и его 
удовлетворением. Она приняла все меры, и Разумовский не ушел от нее. Упадок 
духа, в котором она находилась, возвращаясь домой, возбудил нежные расспросы 
Елизаветы и ее любопытство. Та не скрыла от нее ничего. Немедленно было принято 
решение привлечь к себе этого нечеловечного мужчину, которому сострадание было 
чуждо. Ради этого принцесса несколько раз посещала обедню у царицы».
      Алексей Григорьевич не принимал активного участия в государственном 
перевороте 1741 года. Политика была не его делом. Он охранял дом царевны, а 
потом во время коронации держал шлейф царской мантии и исполнял обязанности 
виночерпия. После коронации он быстро повышался в чинах. Елизавета выделила ему 
РождественноПоречье из наследства Миниха и другие имения. Она пожелала, чтобы 
родственники фаворита разделили с ним богатство и почести. Мать Разумовского, 
Наталья Демьяновна, получила приглашение приехать в Москву.
      Фаворит съездил на несколько дней домой. В блестящем барине, который 
вышел ей навстречу из шикарного экипажа, мать не узнала своего сына, и Алексею 
Григорьевичу даже пришлось показать знакомую ей татуировку.
      Елизавета встретила ее в Москве очень нежно. Назначенная придворной дамой,
 получив комнату во дворце, Разумиха, однако, тоскуя по родной деревне, мечтала 
снова облачиться в крестьянское платье. Узнав, что двор собирается перебраться 
в Петербург, она не выдержала и попросила, чтобы ее отпустили домой. Но прежде 
чем вернуться в родное село она, вероятно, присутствовала на одной церемонии, 
которая, несмотря на уже преподнесенные ей сюрпризы, должна была показаться ей 
волшебным сном. Речь идет о бракосочетании Елизаветы и Разумовского, тайно 
отпразднованное в конце 1742 года в деревенской церкви в Перове, недалеко от 
Москвы.
      Разумовский занял особое положение при дворе. Он жил во дворце рядом с 
императрицей, повсюду сопровождал ее, словно был супругом. Иногда путешествие 
Ее Величества откладывалось в последнюю минуту, хотя великий князь и великая 
княгиня уже сели в карету, – по причине недомогания Алексея Григорьевича. 
Выходя из театра в сильный мороз, императрица на виду у всех спешила поплотнее 
закутать фаворита в шубу и шапку.
      В опере итальянские певцы должны были чередоваться с малоросскими, чьи 
таланты Алексею Григорьевичу было легко оценить. На официальных банкетах 
подавались малороссийские блюда, Разумовский сидел рядом с императрицей. Именно 
он ввел в моду алмазные пряжки на туфлях и алмазные пояса. На его широких 
плечах сверкали алмазные эполеты. Переливались блеском ордена, пожалованные ему 
государыней. Царедворцы из кожи вон лезли, желая перещеголять друг друга своим 
благородством. Если Разумовский заказывал из Парижа карету стоимостью в три 
тысячи рублей, то его соперники покупали экипаж, который стоил четыре тысячи 
или больше.
      В 1747 году после запроса, сделанного версальским кабинетом, д'Алльон 
сообщал, что все считают брак фактом, так как Шувалова и Лесток присутствовали 
при этом. Он даже допускал, что Елизавета может в один прекрасный день объявить 
о нем публично и разделить корону с мужем. Однако этого не произошло, а 
Шувалова и Лесток хранили молчание.