картинах, но „Проверка“ — самая дорогая для меня, а роль в ней — самая любимая. 
В фильме — правда жизни и в бытовых деталях, и, самое главное, в философских и 
нравственных позициях героев. Почему, например, герой Анатолия Солоницына, 
майор Петушков, не верит моему герою, добровольно пришедшему в партизанский 
отряд с покаянием? Потому что у Петушкова погиб сын — он как герой повёл на 
таран свой самолёт. Боль утраты сжигает Петушкова, он заряжён ненавистью ко 
всем немцам сразу. И к моему герою тоже. Иное отношение к этому же человеку у 
командира отряда, которого сыграл Ролан Быков. Душа его мудрее, она в состоянии 
отделить добро от зла во всяком человеке. Правильно писали, что в герое Быкова 
много от толстовского капитана Тушина. В тех эпизодах, где происходит 
столкновение командира отряда и Петушкова, Солоницын и Быков создают такое 
мощное эмоциональное поле, что волнение не может не передаться зрителю. Фильм, 
я думаю, получился потому, что всем главным героям дано было сыграть серьёзную, 
психологически достоверную драму. А у моего героя финал трагический».
       Есть в «Проверке на дорогах» ключевая сцена. Партизаны заминировали 
железнодорожный мост, по которому должен пройти фашистский эшелон с оружием. Но 
когда приходит время давать команду, Локотков медлит: под мостом идёт баржа с 
пленными красноармейцами, ценой их жизней будет оплачен отнятый у врага эшелон. 
Иван Егорович пропускает баржу и только после этого, когда мост уже пуст, 
нажимает кнопку. Комиссар Петушков в ярости (актёрскому темпераменту Солоницына 
сродни эти фанатические ноты в характере своего героя): для него каждый, кто 
оказался в плену, предатель, жалеть его нечего. Но Локотков уверен в своей 
правоте: на барже — наши люди.
       Алексей Герман стремился во всём добиться документальной правды. Работу 
над фильмом он начал с отсмотра хроники в Госфильмофонде. В его группе 
тщательно готовили материал по каждому эпизоду фильма, выклеивали огромные щиты 
фотографий, с которыми сверяли каждого актёра на любую самую маленькую роль.
       Актёрские пробы Герман проводил непривычно. Посреди студийного двора 
соорудили лес, а в нём — телега, стог сена, шалаш. Здесь и снимали, иногда под 
дождём, добиваясь ощущения настоящей природы. Пробы были высоко оценены студией,
 но от ряда актёров предлагали отказаться. Вызывали возражение и Быков на роль 
Локоткова (руководству больше нравился Глазырин), и Заманский — Лазарев, 
слишком уж трагичными казались его глаза, и Одиноков на роль Ерофеича; с такой 
внешностью принято было играть героев положительных. Но пробы были убедительные,
 и Герману разрешили взять тех актёров, которых он хотел.
       Часть съёмок должна была происходить в Калинине (ныне — Тверь), но туда 
пришла ранняя зима. А по сценарию нужна осень. Если переводить все на зиму, то 
что делать с началом, уже отснятым?
       Герман придумал перенести уже снятую «осеннюю» сцену с отравлением 
картошки в пролог, которого в сценарии не было. И получилось даже лучше: 
выкопали, перетравили картошку — и тут же сразу зима. Группа перестроилась на 
зиму, сняли первый эпизод и… все опять растаяло.
       На «Операции» много времени и сил ушло на поиски натуры — брошенной 
деревни, которую можно было бы сжечь в сцене нападения карателей на партизан. 
Герман и его помощники проехали тысячи километров — и никаких результатов. В 
одной из деревень группа восстала: «Хватит! Сколько можно! Мы устали». И 
отправилась обедать. Герман, вспылив, от обеда отказался.
       Расхаживая возле деревенской столовой, он спросил у куривших рядом 
мужиков, нет ли поблизости брошенной деревни. «Как же! Есть, — отвечали мужики,
 — два километра отсюда». Алексей Герман успел сходить туда и вернуться как раз,
 когда его спутники выходили из столовой. «Это был миг моего торжества! — 
восклицает режиссёр. — Случается же такое! Деревня оказалась просто идеальной 
для нас: если бы специально её строили, и то сделать бы так не получилось».
       Для сцены сожжения нашли настоящих плакальщиц. Ту бабу, которая голосит 
над убитым мальчонкой, сняли незаметно для неё: поднесли стопочку, и как она 
заголосила, завыла! Этот её плач сделали потом музыкальным сопровождением к 
сцене сожжения деревни.
       В Госкино готовую картину встретили враждебно. Курировавший редактор 
орал на Германа: «Как вы могли это сделать! Кто вам разрешил!» Рассказывали, 
что он даже забрал своё заявление в партию, сочтя себя после такой ошибки 
недостойным звания коммуниста.
       Вдохновителем кампании против «Операции „С Новым годом“» был тогдашний 
начальник главка Борис Владимирович Павленок, заявивший: «Многие военные 
картины имеют разные ошибки. Эта уникальна тем, что собрала все ошибки, какие 
только возможно было допустить».
       Возражения были концептуальными. Картина не раскрывает темы партизанской 
борьбы с оккупантами, дегероизирует это великое народное движение. 
Героипартизаны предстают людьми надломленными, подавленными… Картина 
перенасыщена натуралистическими деталями…
       «Я смотрел фильм в новой редакции: принять его невозможно», — 28 марта 
1972 года вынес вердикт председатель Кинокомитета СССР А. Романов.
       Среди тех, кто принял картину, был Герой Советского Союза, генералмайор 
в отставке А. Сабуров. Он писал худсовету киностудии «Ленфильм»: «Режиссёр А. 
Герман не обманул мои надежды. Я увидел серьёзную картину о первых труднейших 
днях становления партизанского движения. Поверьте мне как бывшему командиру 
партизанского соединения, что мы не сразу стали теми, кем нас узнали по сводкам 
Совинформбюро. Вначале было много разрозненных мелких отрядов и „отрядиков“, 
некоторые из них позже распались или погибли, а другие окрепли, обросли людьми 
и стали цементироваться в большие и грозные боевые единицы. А первые дни, 
месяцы войны изобиловали трагическими эпизодами, столь достоверно показанными в