почувствовал“. У нас было дублей шесть, и после каждого дубля я просто кровью 
плевался: хотел он или нет, но поразбивал мне все. Вдобавок, когда штыком меня 
закалывал, он промахнулся мимо дощечки которую мне приделали на грудь 
пиротехники. Я как заорал, а Мотыль говорит: все отлично, сняли».
       Приглашение Спартака Мишулина на роль Саида для многих выглядело 
неожиданным, но только не для Мотыля. Он давно был знаком с Мишулиным — ещё в 
1950е годы ставил в Омском театре пьесу «Клоп», где Спартак играл сразу 
несколько ролей.
       В «Белом солнце пустыни» Мишулину пришлось идти на жертвы: он залезал в 
ящик, который потом закапывали так, что среди песка виднелась только голова 
актёра. Однажды рядом с Мишулиным проползла змея. В другой раз головой актёра 
заинтересовался верблюд. Обнюхав её, он плюнул и удалился прочь.
       Съёмки «Белого солнца пустыни» проходили среди барханов в жуткую жару. 
Кузнецов отказывался от дублёра даже там, где речь шла о съёмке далёкого, 
общего плана. Ему приходилось с тяжёлой скаткой обходить несколько километров, 
чтобы, не оставив следы на песке, зайти к месту съёмки, затем ждать условного 
сигнала от оператора, ждущего определённых световых условий, затем идти в 
сторону камеры без всякой уверенности, что не понадобится ещё один дубль.
       Письма к Катерине Матвеевне — самая многословная часть роли Сухова. 
Мастерство Кузнецова — его пластики, мимики, выразительных жестов — состояло в 
том, что и намерения его, и поступки выражались в словах очень скупо. От этого 
каждое слово, сказанное Суховым, становится на вес золота: недаром многие 
поклонники картины помнят все лаконичные и меткие его реплики наизусть.
       Владимир Мотыль долго думал, кого пригласить на роль Катерины Матвеевны. 
Может быть, Чурсину? Или Хитяеву? Великолепные актрисы, и всётаки слишком 
знакомые, популярные. Наконец в коридоре «Ленфильма» он случайно повстречал 
Галину Лучай, тележурналистку из редакции кинопрограмм Центрального телевидения.
 В Ленинграде её съёмочная группа делала очередной фильм по истории кино. 
Режиссёр сразу понял, что именно она должна сыграть Катерину Матвеевну.
       Телевизионщица поначалу никак не соглашалась на съёмки в игровом кино: 
«Мало того, что я не имела никакого актёрского опыта, я и в деревнето бывала 
редко. Мотыль же хотел создать из Катерины Матвеевны целый образ, проходящий 
через всю картину. Например, собирался снимать меня на Каспии, где шли основные 
съёмки. В сценарии был эпизод, который условно можно назвать „Стенька Разин“. 
Сухов плывёт на шхуне под парусом с моим изображением, развевающимся по ветру. 
Рядом с ним я, а вокруг нас весь его „гарем“. И я приказываю ему всех моих 
соперниц по одной выбрасывать в море. Обстоятельства изменились, от эпизода 
пришлось отказаться, на Каспий я не поехала».
       Из Ленинграда Мотыль увёз её в дивную местность под Лугой. На фоне 
русских пейзажей Галину снимали всего два дня, но почти весь материал потом 
вошёл в картину.
       После съёмок, как положено, предстояло озвучание. Первый вариант писем 
Сухова к Катерине Матвеевне не устроил режиссёра, и Марк Захаров написал второй.

       …В начале 1969 года картина была готова. Но резюме чиновников оказалось 
убийственным: «В фильме борьба с басмачеством в Средней Азии потеряла свой 
исторический и политический смысл». Худсовет вновь набросился на режиссёра с 
претензиями относительно многих эпизодов. Было велено сделать 27 поправок, 
часть из которых Мотылю пришлось немедленно осуществить. В частности, он 
сократил эпизоды с пьянством Верещагина, вырезал икону богоматери со струйкой 
крови в сцене убийства хранителя музея, даже заново переоркестровал музыку 
Исаака Шварца (запись оркестра Ленинградского академического Малого театра 
оперы и балета под управлением Л. Корхина состоялась в начале сентября 1969 
года). 18 сентября фильм лично смотрел генеральный директор «Мосфильма» Сурин и 
остался недоволен просмотром. С его подачи акт о приёмке картины в Госкино 
подписывать не стали.
       Судьбу картины решил счастливый случай. В один из осенних дней 1969 года 
руководитель Коммунистической партии Л.И. Брежнев решил посмотреть у себя на 
даче какойнибудь новый отечественный фильм. И дежурный по фильмохранилищу на 
свой страх и риск отправил к нему «Белое солнце пустыни». Брежневу картина 
очень понравилась.
       В марте 1970 года в Москве состоялась премьера «Белого солнца пустыни». 
Федор Сухов и его окружение обрели поистине легендарную славу. Отдельные образы,
 фразы из картины сразу пошли в народ: «За державу обидно», «Таможня даёт 
„добро“», «Восток — дело тонкое»…
       Роль Верещагина была лучшей и, к сожалению, последней ролью Павла 
Луспекаева. За месяц до его смерти «Советский экран» писал: «Великолепный в 
полноте жизненного бытия персонаж… Верещагин, сыгранный Павлом Луспекаевым… 
Нелепый человек? Да! Буйная головушка? И это! И ещё — пленительный, 
романтический характер, в котором под конец взорвутся благородные силы. И 
кинется он очертя голову в схватку с бандитами и погибнет, как истинный 
богатырь… Есть в этой фигуре, казалось бы эпизодической для картины, редкая, 
добавим даже — редчайшая пластическая завершённость».
       17 апреля 1970 года Павел Луспекаев скончался, не дожив до своего 
43летия трех дней…
       Фильм «Белое солнце пустыни» любим многими. Но настоящими его знатоками 
стали космонавты, у них даже появилась традиция: вечером перед стартом 
обязательно посмотреть «Белое солнце пустыни». Новичков отряда проверяют тестом 
на «профпригодность» — просят перечислить всех жён Абдуллы: Зарина, Джамиля, 
Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай.