один из самых активных и работоспособных членов советского руководства. Человек 

с прекрасной памятью, проницательным умом и необычайной выносливостью... 
Возможно, Андрей Андреевич является самым информированным министром иностранных 

дел в мире".

В последний раз порог своего кабинета в здании МИДа на Смоленской площади 
Громыко переступил 2 июля 1985 года. С этого времени и до октября 1988 года он 
работал в качестве Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Перестройку Громыко воспринял неоднозначно. Внешнюю политику страны в тот 
период 
считал чрезмерно и неоправданно уступчивой. Разноречивые чувства вызывала в нем 

и фигура М.С. Горбачева, на чей приход к власти в апреле 1985 года Громыко 
решающим образом повлиял. По словам его сына, Андрей Андреевич отмечал в 
Горбачеве такие слабые стороны, как дилетантизм, поверхностность, стремление 
произвести благоприятное впечатление на партнеров. Результатом всего этого, по 
мнению Андрея Андреевича, стало резкое ослабление позиций нашей страны, ее роли 

и места в мире.

Объективности ради следует признать, что в деятельности МИДа под руководством 
Андрея Андреевича были не только достижения и успехи. Дипломатия Громыко не 
была 
свободна от промахов, ошибок, упущений.

Андрей Андреевич был не только дипломатом, но и ученым: в 27 лет он стал 
кандидатом экономических наук. И в последующие годы находил время, хоть и 
урывками, для занятий наукой. В 1957 году он опубликовал книгу "Экспорт 
американского капитала". За эту работу ученый совет МГУ присвоил ему ученую 
степень доктора экономических наук. Над данной темой Андрей Андреевич продолжал 

работать и в последующие годы.

АНДРЕЙ АНДРЕЕВИЧ ГРОМЫКО

573

Громыко считал, что дипломатическая деятельность - труд тяжелый, требующий от 
тех, кто им занимается, мобилизации всех своих знаний и способностей. Задача 
дипломата - "бороться до конца за интересы своей страны, без ущерба для других".

"Работать по всему диапазону международных отношений, находить полезные связи 
между отдельными, казалось бы, процессами", - эта мысль была своеобразной 
константой его дипломатической деятельности.
"Главное в дипломатии - компромисс, лад между государствами и их 
руководителями".
Сам умелый переговорщик, Громыко понимал искусство дипломата как умение 
завязывать и поддерживать полезные контакты с иностранными дипломатами и 
представителями властных структур для получения необходимой информации, а затем 

квалифицированного ее анализа.
Из иностранных политиков и дипломатов Громыко выделял госсекретарей США Г. 
Киссинджера и С. Вэнса, министров иностранных дел ФРГ В. Шееля и В. Брандта, 
итальянских премьер-министров А. Моро и А. Фан-фани, британских премьеров Г. 
Вильсона и Г. Макмиллана. Андрей Андреевич любил рассказывать близким о 
встречах 
с ними, вспоминал курьезные ситуации. Например, Генри Киссинджер, приезжая в 
Москву, постоянно боялся прослушивания со стороны КГБ. Однажды он во время 
встречи указал на люстру, висевшую в комнате, и попросил, чтобы КГБ сделал ему 
копию американских документов, так как у американцев "вышла из строя" 
копировальная техника. Громыко в тон ему ответил, что люстры делались еще при 
царях и в них могут бцть только микрофоны.
Очевидцы отмечали огромную энергию Громыко, его выносливость, колоссальную 
трудоспособность, умение работать быстро и эффективно, высокую компетентность. 
Его феноменальная память вызывала удивление даже у видавших виды политиков, к 
каким, без сомнения, принадлежал канцлер ФРГ В. Брандт. Он писал в своих 
воспоминаниях, что, встретив Громыко вскоре после его отставки с поста 
Председателя Президиума Верховного Совета СССР, был поражен тому, что даже 
восемнадцать лет спустя он "мог точно вспомнить каждый из тех 55 часов, которые 

у него в феврале, марте и мае 1970 года заняли беседы с Э. Баром", когда 
готовился Московский договор между СССР и ФРГ 1970 года.
"Многие считали и продолжают считать Громыко скованным, угрюмым, скупым на 
эмоции и юмор человеком, что порой подчеркивалось и его нарочито строгой 
одеждой 
и общим, внешне суровым обликом, - пишет В. Суходрев. - Его часто называли 
"мрачный гром". Но на самом-то деле это не так. Например, в советском