Но Гитлер, кроме обещания добиться советско-японского договора о| ненападении, 
а 
также заверения в том, что на Балканах "Германия не име ет никаких интересов", 
ничего конкретного не предложил. Молотова это) удовлетворило. Он спорил с 
Гитлером, возражал ему. Фюрер был явно раз^ дражен.

Молотов -ежедневно переписывался со Сталиным, докладывая ему ходе переговоров и 

получая инструкции. Выслушав предложение немцев I новом разграничении сфер 
интересов после присоединения СССР к Тройственному пакту, в частности, о 
расширении советского влияния на юг; сторону Персидского залива и Индийского 
океана, нарком предпочел уклс ниться от детального обсуждения этого вопроса. К 
тому же у него было указание Сталина: "Если дело дойдет до декларации... 
предлагаю вычеркну пункт об Индии".

\Вторая беседа с Риббентропом была прервана воздушной тревогой -> обоим 
министрам пришлось спуститься в бомбоубежище. Риббентроп в очередной раз задал 
"решающий вопрос": "Готов ли Советский Союз работать! вместе с нами для 
ликвидации Британской мировой империи?" И заверил"! что "с Англией уже 
покончено".

Но тут Молотов произнес слова, которые вошли в историю дипло-м матии: "Если 
насчет Англии это верно, - сказал он, - то почему мы>| очутились в бомбоубежище 

и кому принадлежат бомбы, падающие сей* час на город?"

Информируя о существе состоявшихся переговоров советского полпре-з! да в 
Лондоне 
И.М. Майского 17 ноября 1940 года, нарком писал в шифро ванной телеграмме: "Как 

выяснилось из бесед, немцы хотят прибрать рукам Турцию под видом гарантий ее 
безопасности на манер Румынии, а нац

ВЯЧЕСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ МОЛОТОВ

547

хотят смазать губы обещанием пересмотра конвенции в Монтре в нашу пользу, 
причем 
предлагают нам помочь и в этом деле. Мы не дали на это согласия, так как 
считаем, что, во-первых, Турция должна остаться независимой и, во-вторых, режим 

в проливах может быть улучшен в результате наших переговоров с Турцией, но не 
за 
ее спиной. Немцы и японцы, как видно, очень хотели бы толкнуть нас в сторону 
Персидского залива и Индии. Мы отклонили обсуждение этого вопроса, так как 
считаем такие советы со стороны Германии неуместными".
Но уже через неделю, 25 ноября 1940 года, выполняя замысел Сталина, Молотов 
заявил германскому послу в Москве Шуленбургу, что советское руководство готово 
принять предлагавшийся немцами проект пакта четырех, но это согласие он 
оговорил 
рядом неприемлемых для Гитлера условий, включавших вывод германских войск из 
Финляндии.
Советское правительство выжидало реакцию Гитлера почти два месяца. В январе 
1941 
года Молотов в беседе с Шуленбургом затронул в числе некоторых других и этот 
вопрос. Однако определенного ответа не последовало. В той же беседе нарком 
недвусмысленно предупредил, что Советское правительство "считает территорию 
Болгарии и проливов зоной безопасности СССР".
Дальнейшие шаги Советского правительства: выражение недовольства присутствием 
германских войск в Румынии и угрозой введения их в Болгарию, заключение 5 
апреля 
1941 года договора о дружбе и ненападении с Югославией (за сутки до начала 
германской агрессии против этой страны), а затем подписание советско-японского 
пакта о нейтралитете - лишь подтверждают, что основная внешнеполитическая линия 

СССР была направлена на сдерживание германской агрессии. Во всех упомянутых 
акциях Советского правительства самое активное участие принимал Молотов.
В мае 1941 года Сталин стал главой Советского правительства, а Молотов - его 
первым заместителем и наркомом иностранных дел.
22 июня 1941 года Германия напала на СССР. В этот же день посол граф Ф. фон 
Шуленбург сделал Молотову краткое заявление: концентрация советских войск у 
германской границы достигла таких размеров, каких уже не может терпеть 
германское правительство. Поэтому оно решило принять соответствующие контрмеры. 

Слово "война" произнесено не было. Молотов назвал действия Германии невиданным 
вероломством и подчеркнул, что "мы этого не заслужили".
В 12 часов дня Вячеслав Михайлович по поручению главы правительства Сталина 
зачитал обращение к советскому народу, закончив его знаменитыми словами: "Наше 
дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами".