торжественная церемония проходила в президентской резиденции при участии самого 

Рузвельта. В вашингтонских кругах Гопкинс слыл жизнелюбом, театралом и 
завсегдатаем ночных клубов. Все знали, что он - отец четверых детей и жил в 
общем-то по американским меркам довольно скромно. Его ежегодный доход в период 
пребывания в Белом доме был ниже того, который он получал до 1937 года.
Он был лоялен и безгранично предан президенту, но, вместе с тем, всегда 
отстаивал собственное мнение. Президент говорил о нем: "Гарри - это 
превосходный 
посол, работающий ради достижения моих целей". Рузвельт представлял его 
зарубежным руководителям как человека, к которому можно относиться "с таким же 
доверием, какое вы испытывали бы в том случае, если бы говорили лично со мной".
Гопкинс не питал симпатий к дипломатам-профессионалам. Он считал, что в 
условиях 
войны президент обязан оправдывать звание "первого дипломата страны", и 
стремился обеспечить главу исполнительной власти всем необходимым для 
выполнения 
этой функции. Его усилия были направлены на то, чтобы укрепить позиции Белого 
дома при помощи исполнительных агентств, подотчетных президенту и способных 
вести рабЪту За рубежом. Администрация ленд-лиза, руководителем которой он 
являлся, была главным козырем в этой игре.
Несколько раз на ответственных переговорах Гопкинс выступал в роли госсекретаря.
 
Но практически все эти переговоры, начиная с Атлантической конференции (1941) и 

заканчивая Тегеранской (1943), либо всецело, либо по большей части были 
посвящены обсуждению военных проблем и различных аспектов коалиционной 
дипломатии.
С именем Гопкинса связано утверждение практики личной дипломатии. Во время 
зарубежных поездок он мог действовать как неофициальное лицо и договариваться 
по 
таким вопросам, которые вряд ли могли быть затронуты, если бы переговоры велись 

послом, министром или самим президентом. Гопкинс, в большей степени чем кто бы 
то ни было из его современников, исключая, разумеется, глав государств "большой 

тройки", способствовал сближению основных участников военного союза.
"Мистер Корень Вопроса" - так однажды назвал Гопкинса Черчилль, и этот титул 
так 
и закрепился за ним. Знакомство помощника президента с британским премьером 
состоялось в январе 1941 года, когда Рузвельт на-
542

100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМАТОВ'1

ГАРРИ ЛЛОЙД ГОПКИНС

543

правил Гопкинса как своего эмиссара в Лондон. Гопкинсу предписывалось * на 
месте 
решить, согласовываются ли цели США с политикой поддержки Англии.

Почти ежедневные беседы с Черчиллем в течение шести недель положили начало их 
длительной дружбе. Гопкинс был одним из немногих, кто имел привилегию 
обращаться 
к Черчиллю по имени. В январе 1941 года американский дипломат полностью изменил 

свое мнение об английском-руководителе и постарался донести до президента этот 
несколько идеализи-'| рованный образ.

В свою очередь, Черчилль уделил американскому другу немало страниц в мемуарах, 
называя его "необыкновенным человеком", сыгравшим большую, "а подчас и решающую 

роль во всем ходе войны". "В его хрупком и болезненном "теле горела пылкая 
душа... Я всегда наслаждался его обществом, в особенности когда дела шли плохо. 

Иногда он умел быть очень неприятным и говорить жесткие и горькие слова. Опыт 
моей жизни учил и меня делать то же самое в случае необходимости...".

Летом 1941 года США продолжали проводить политику сближения с Англией. Сразу же 

после 22 июня 1941 года встал вопрос о возможном вовлечении в этот союз СССР. 
Рузвельт с готовностью поддержал высказанное! в конце июля предложение Гопкинса 

- отправиться в Москву.

Визит Гопкинса в Москву в конце июля - начале августа 1941 года может 
рассматриваться как явный прорыв в американо-советских отношениях. Суточный 
перелет Гопкинса, большую часть которого он провел в хвостовом отсеке самолета