заведующий отделом опаздывал к нему на прием в назначенное время, то он его в 
этот день уже не принимал. Иностранцам импонировала его точность и конкретность.
 
Литвинов уверенно брал на себя ответственность, проявлял уступчивость в ряде 
спорных вопросов. Однако он, по словам германского посла в Москве Г. фон 
Дирксена, "не любил около себя никаких других богов".

В ноябре 1927 года Литвинов впервые во главе советской делегации принял участие 

в IV сессии Подготовительной комиссии Лиги Наций к конференции по разоружению, 
предложив по поручению Советского правительства проект немедленного всеобщего и 

полного разоружения. К сожалению, проект был отвергнут.

С 1928 года Литвинов фактически возглавлял наркомат. Чичерин находился долгое 
время на лечении за границей. Это давало Максиму Максимовичу широкие 
возможности 
для постепенной переориентации советской внешней политики. Он стремился к 
улучшению отношений прежде всего с западными странами: Великобританией, 
Францией 
и США.

Он считал, что для укреплений своего авторитета СССР должен участвовать в 
различного рода международных пактах и конференциях. Особенно

высоко он ставил вопросы разоружения и уделял много внимания переговорному 
процессу, проводившемуся при его активном участии в Женеве. Одной из первых 
подобных акций было подписание Литвиновым с рядом соседних с СССР государств 
Московского (на Западе его называют Литвиновским) протокола от 9 февраля 1929 
года о досрочном введении в действие пакта Бриана - Келлога о запрещении войны 
в 
качестве орудия национальной политики.
21 июля 1930 года Литвинов был назначен наркомом иностранных дел СССР. Свое 
кредо он изложил советскому полпреду в Лондоне И.М. Майскому: "Советская 
внешняя 
политика, - говорил нарком, - есть политика мира. Это вытекает из наших 
принципов, из самих основ Советского государства... До сих пор наилучшие 
отношения у нас были с Германией, и в своих действиях мы старались, насколько 
возможно, поддерживать единый фронт с Германией или во всяком случае принимать 
во внимание ее позицию и интересы... Не сегодня завтра к власти придет Гитлер, 
и 
ситуация сразу изменится. Германия из нашего "друга" превратится в нашего 
врага... Очевидно, что теперь в интересах политики мира нам надо попробовать 
улучшить отношения с Англией и Францией, особенно с Англией, как ведущей 
державой капиталистической Европы".
Расчеты Литвинова на быстрое сближение с Великобританией не оправдались. Но 
было 
важно, чтобы она не противодействовала политике сближения СССР с другими 
странами. Уже в ноябре 1932 года был подписан договор о ненападении между СССР 
и 
Францией, аналогичные соглашения были заключены с Польшей и рядом других 
государств Восточной Европы. В 1933 году по приглашению большой группы 
государств СССР вступил в Лигу Наций. У. Черчилль в своих воспоминаниях писал: 
"Литвинов, который представлял Советское правительство, быстро приспособился к 
атмосфере Лиги Наций и пользовался ее моральным языком с таким большим успехом, 

что он скоро стал выдающимся деятелем".
В своем стремлении содействовать сохранению мира Советское правительство 
согласилось на участие в региональных пактах взаимопомощи, заключив в 1935 году 

соответствующие договоры с Францией и Чехословакией. Литвинов резко возражал 
против высказываний тех политиков и журналистов, которые позже пытались 
"изобразить эти пакты как какой-то подарок или благодеяние Советскому Союзу". 
Эти пакты, указывал он, "помимо оказания помощи в случае войны, имеют также 
целью предотвращение или уменьшение опасности войны в определенных частях 
Европы".
Успех сопутствовал Литвинову и в другом важном начинании - установлении 
дипломатических отношений СССР с Соединенными Штатами Америки. Переговоры 
Литвинова с Рузвельтом в ноябре 1933 года не были легкими. Потребовалась неделя,
 
чтобы добиться соглашения об установлении дипломатических отношений. 
Одновременно был произведен обмен нотами о пропаганде, то есть о 
невмешательстве 
во внутренние дела друг друга, о правовой защите граждан, о пользовании 
религиозной свободой для американских граждан, проживающих на территории СССР, 
о 
судебных делах, согласно которым СССР отказывался от всех исковых прав и 
претензий к американским гражданам, включая суммы, которые могли причитаться 
ему 
по решению американских судов.