Все решило приглашение профессора Григория Ивановича Глотова. Алексей 
ухватился за это приглашение, хотя прежде отказывался от такой работы, называя 
ее рабством. К тому же сумма годового жалованья оказалась несколько большей, 
чем предлагалось вначале.
      Первый самостоятельный заказ, полученный Щусевым, – проектирование 
иконостаса для Успенского собора КиевоПечерской лавры и успешное его 
выполнение – казалось, прочно привяжет талантливого молодого специалиста к 
работе над культовыми сооружениями. Но архитектор видел в них лишь основу для 
создания монументальных художественных произведений, приумножающих славу 
русского искусства.
      В середине июня 1904 года Синод командировал Щусева в Овруч. Всю зиму 
проработал Щусев над проектом местного храма и к весне представил на суд проект 
пятиглавой церкви в духе традиций русской классики, органично включив в него 
сохранившиеся детали. Когда проект Щусева оказался на Петербургской выставке 
современной архитектуры, критики тут же поставили его в ряд самых ярких явлений 
современности. В художественных кругах и в прессе заговорили о щусевском 
направлении в архитектуре, объявив архитектора основоположником неорусского 
стиля. Так к Алексею Викторовичу нежданнонегаданно пришла слава. Он воспринял 
это совершенно спокойно.
      К 1907 году относится проект МарфоМариинской общины со всеми ее зданиями.
 По свидетельству ближайшего друга и соратника Щусева академика И.Э. Грабаря, 
Алексей Викторович впоследствии с нежностью вспоминал свою работу над образом 
«Марфы», когда он «вдохновлялся прекрасной гладью стен новгородских и псковских 
памятников, лишенных всякого убора и воздействующих на чувства зрителя только 
гармонией объемов и их взаимосвязью».
      Несмотря на относительно крупные размеры, «Марфа» производит удивительно 
домашнее, уютное впечатление. План храма напоминает старинный ключ: бородка 
повернута на запад, три закругленных лепестка ушка ориентированы на восток. Эти 
три полукруглые апсиды и создают ощущение уюта, пряча от глаз основной объем 
сооружения, который завершен высоким крепким барабаном, увенчанным чуть 
заостренной сферой купола.
      После Овруча и «Марфы» за Щусевым утвердилась слава первого русского 
архитектора. Знать охотилась за ним: всем хотелось иметь на своих землях хоть 
чтонибудь «в щусевском стиле».
      В 1913 году по проекту Щусева был построен павильон на художественной 
выставке в Венеции, архитектурная композиция которого была своеобразной 
интерпретацией национальной архитектуры XVII века. Современники отмечали, что 
формы старинной русской архитектуры гармонично сочетались с живописным пейзажем 
Италии.
      К идее строительства нового здания Казанского вокзала в Москве Алексей 
Викторович сначала отнесся почти безразлично. Эскизные проекты, представленные 
на конкурс, были схематичны, приблизительны. Выбрав эскиз Щусева, правление 
тешило себя надеждой если удастся задеть архитектора за живое, заинтересовать 
его самой идеей «ворот на Восток», то делу будет обеспечен успех. И оно не 
ошиблось. Профессиональное чутье, любовь к русской истории и археологии 
сослужили Щусеву великую службу – он нашел верную цветовую гамму «ворот на 
Восток». 29 октября 1911 года академика Щусева официально утвердили главным 
архитектором строительства нового здания Казанского вокзала в Москве. На 
строительство правление дороги выделило баснословную сумму – три миллиона 
золотых рублей. Но только к концу августа 1913 года архитектор представил в 
министерство путей сообщения детальный проект. Еще не было у Щусева ни одного 
проекта, на подготовку которого он затратил бы более двух лет.
      Архитектор долго и мучительно искал, как выбраться «из ямы» Каланчевской 
площади, пока не придумал поместить главную доминанту ансамбля – башню – в 
самом низком месте. Тогда весь ансамбль прочитывался легко, как бы единым 
взором.
      Едва проект Казанского вокзала появился на страницах журнала «Зодчий», 
как в адрес Алексея Викторовича посыпались поздравления. Более чем 
двухсотметровая протяженность вокзала не мешала целостному восприятию постройки.
 Нарочитое нарушение симметрии, одинокая башня в сочетании с разновеликими 
массами архитектурных объемов должны были открывать здание заново с каждой 
новой точки площади. Пожалуй, ни один архитектор прежде не умел так свободно и 
прихотливо играть светотенью, заставлять не только солнце, но и облака оживлять 
каменный узор.
      Вместе с Жолтовским Щусев возглавил работу коллектива архитекторов над 
проектом перепланировки Москвы. Внимательно вглядываясь в исторически 
сложившуюся структуру Москвы, архитектор укреплял ее, вскрывая заложенные в ней 
самой потенции развития – перспективные зоны застройки и благоустройства.
      Непростым оказалось инженернотехническое преобразование маршрутов 
передвижения москвичей по своему городу. План впервые связал 
радиальнокольцевое движение наземного транспорта с пригородным железнодорожным 
движением. Что уже совсем невиданно по тем временам, сеть общественного 
транспорта завязана в плане в единый узел на основе радиальнокольцевой схемы 
Московского метрополитена. Так в 1919 году Щусев угадал самые сокровенные мечты 
Москвы.
      В 1922 году Щусев был назначен главным архитектором Всероссийской 
сельскохозяйственной и кустарнопромышленной выставки, она была открыта в 
августе 1923 года на территории нынешнего ЦПКиО имени М. Горького. Щусев 
перестроил здание бывшего механического завода под павильон кустарной 
промышленности, руководил строительством 225 зданий выставки.