населения, офицеров, интеллигенции и всех, заподозренных в контрреволюционной 
деятельности. Только в Петрограде после выстрелов в Урицкого и Ленина казнили 
500 заложников.
В действительности красный террор был развернут гораздо раньше, по крайней мере,
 
с начала 1918 года. Уже в январе этого года Совнарком объявил о создании 
"трудовых батальонов" из "буржуазии" Сопротивляющи>ся мобилизации в эти 
батальоны, равно как и "контрреволюционных агитаторов", предписывалось 
расстреливать на месте. В июне 1918 года Ленин требует "поощрять энергию и 
массовидность террора". А Троцкий провозгл< -шал: "Устрашение является 
могущественным средством политики, и надо
ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РОССИИ
401
быть лицемерным ханжой, чтобы этого не понимать". 17 июля 1918 года по решению 
Ленина и Свердлова была расстреляна царская семья вместе с оставшимися верными 
ей слугами. Расстреливали крестьян, не желающих отдавать хлеб продотрядам или 
просто взятых в заложники за действия тех, кто восставал против Советской 
власти. Расстреливали бывших фабрикантов, банкиров, помещиков, депутатов Думы, 
офицеров... Лишь незначительная часть жертв красного террора действительно 
участвовала в контрреволюционных заговорах и в той или иной форме вела борьбу 
против советской власти.
В конце 1919 года специальная комиссия, созданная генералом Деникиным, 
определила количество погибших от проводимого советской властью террора в 1 766 

тысяч человек, включая 260 000 солдат и 54 650 офицеров, около 1,5 тыс. 
священников, 815 тысяч крестьян, 193 тысяч рабочих, 59 тысяч полицейских, 13 
тысяч помещиков и более 370 тысяч представителей интеллигенции и буржуазии. Не 
исключено, что эти данные преувеличены, и в действительности многие из тех, 
кого 
включают в число жертв "красного террора", умерли от голода и болезней.
Впечатляющих успехов во второй половине 1918 года добился Деникин. Его 
Добровольческая армия заняла почти весь Северный Кавказ с Екатери-нодаром, 
Ставрополем и Новороссийском, разгромив 150-тысячную армию красных. Успеху 
добровольцев способствовали массовые восстания кубанских казаков против 
советской власти, вызванные произвольными реквизициями фуража и продовольствия 
и 
насилием по отношению к казакам, творимым красноармейцами из числа иногородних. 

Грабежи разлагали советские части. Один из руководителей красной Таманской 
армии 
Е. Ковтюх рисует неприглядное состояние отрядов, защищавших Екатеринодар: 
"Везде 
среди разбегавшихся частей раздавались крики: "Продали нас и пропили!" Власти 
были бессильны что-либо сделать с этой разъяренной массой.
Дисциплинированные и воодушевленные ненавистью к большевикам деникинские части, 

в рядах которых было много опытных офицеров, довольно легко одолели советские 
войска, еще сохранявшие доставшееся в наследство от старой армии элементы 
стихийного разложения. Здесь сказались различия в кадрах белого движения на 
западе и востоке. Бывший командир Ижевской дивизии генерал Викторин Молчанов 
уже 
в 1972 году, доживая свой век в Америке, видел их в следующем: "Большинство 
офицеров Генерального штаба попали на юг России, так как там ранее других мест 
было поднято восстание; интеллигентные силы оказались там же, как в ближайшем 
пункте к столицам и жизненным центрам России... Если на юге России были 
корниловцы, марковцы, дроздовцы (полки, первоначально состоявшие 
преимущественно 
из офицеров. - Авт.), - то там не было таких частей, как ижевцы, воткинцы, 
михайловцы, состоявшие исключительно из рабочих, а также не было и таких, как 
уфимские башкиры и татары (национальные формирования в Народной армии, в 1919 
году, после отказа Колчака признать их автономию, перешедшие на сторону красных.
 
- Авт.)". На востоке страны традиционно служили те офицеры, которые за какие-
либо провинности были переведены из Европейской России, что не могло не 
сказаться на качестве армии Колчака. Кроме того, здесь процветала атаман-щина. 
Атаман забайкальского казачества Григорий Семенов, атаман семире-ченского 
казачества Борис Анненков, атаман уссурийского казачества Иван
402
100 ВЕЛИКИХ ВОЙН
Калмыков и др. почти не подчинялись распоряжением из Омска, а их отряды 
грабежами и насилиями только восстанавливали население против белых. 
Организованностью и дисциплиной отличались только уральские казаки атамана 
Сергея Толстова и оренбургские казаки Александра Дутова (он первым в России 
начал борьбу с большевиками, еще 8 ноября 1917 года приказом по Оренбургскому 
войску заявив о непризнании Октябрьского переворота). Казаки обладали 
значительно большими земельными наделами, чем крестьянское население России, и 
ничего не выигрывали от ленинского декрета о земле, зато в первую очередь 
страдали от большевистской продразверстки и реквизиций. Это делало казаков 
противниками советской власти, но за пределами своих земель они воевали очень 
неохотно.