напор противника, который успел подвезти тяжелую артиллерию и, видимо, большой 
запас боевых припасов, повелительно требует пополнения их и у нас".
Однако необходимого пополнения не было, в войсках продолжала ощущаться нехватка 

не только боеприпасов, но и винтовок. Генерал Николай Головин вспоминал, что 
однажды получил из штаба Юго-Западного фронта телеграмму "о вооружении части 
пехотных рот топорами, насаженными на длинные рукоятки". Он так 
прокомментировал 
это, к счастью так и не реализованное распоряжение: "Я привожу эту почти 
анекдотическую попытку ввести "алебардистов" только для того, чтобы 
охарактеризовать ту атмосферу почти отчаяния, в которой находилась русская 
армия 
в кампанию 1915 года". Командовавший 8-й армией генерал А.А. Брусилов вспоминал,
 
в каком состоянии находились оборонявшие крепость Перемышль ополченцы: "...На 
двух фортах западного фронта Перемышля противник спокойно резал проволоку 
предфортовых заграждений, а гарнизон этих фортов не только сам не мешал этому 
делу, но и не позволял артиллерии стрелять вследствие опасения, что сильная 
неприятельская артиллерия обрушится на форты. Очевидно, что такие гарнизоны 
легко отдали форты врагу, который, таким образом, попал внутрь крепости. При 
таких условиях удержать Перемышль дальше было невозможно..."
В то же время, в отличие от большинства солдат, многие боевые офицеры оставили 
в 
своей памяти возвышенный образ тех неудачных боев. Философ Федор Степун, 
высланный в 1922 году на знаменитом "философском пароходе", а в 1914-1917 годах 

- офицер-артиллерист, признался в мемуарах: "Я не умею этого объяснить, но, 
всматриваясь в себя, я отчетливо вижу, что пережитая революция если и не 
оправдала войны, то все же как-то очистила ее в моей памяти... Вот 
замечательная 
страница из письма моего однобата-рейца Владимира Балашевского: "Если бы ты 
знал, какою красотой и правдой представляется мне после всех ужасов 
пролетарской 
революции и гражданской "бойни" та, "наша", если разрешишь так выразиться, 
война. Все последующее уродливое и жестокое не только не заслонило моих старых 
воспоминаний, но, очистив их своею грязью и чернотою, как уголь чистит белых 
лошадей, как-то даже придвинуло их кр мне... Сейчас так близки моей душе 
Карпаты 
и милая Ондава, где мы стояди с тобою весною 15-го года". Русские войска 
оставили Галицию. Германское командование рассчитывало устроить грандиозный 
"котел" в Польше. Для этого группировки из
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
373
Галиции и Восточной Пруссии наносили удары по сходящимся направлениям. Лишь 
благодаря энергии и распорядительности командующего Северо-Западным фронтом 
генерала Михаила Алексеева русским войскам за счет быстрого отступления удалось 

вырваться из ловушки. Однако в результате были потеряны Польша, Литва, часть 
Латвии и Белоруссии. Все эти события были названы современниками "Великим 
Отступлением".
Командующий Юго-Западным фронтом Н.И. Иванов сознавал, что его войска не 
выдержат нового генерального наступления противника, и разрабатывал планы их 
отвода за Днепр и сдачи Киева. Однако немецкое командование остановило свои 
войска на рубеже Двинск - Сморгонь - Барано-вичи - Дубно и перебросило 
значительные силы на Западный фронт, где в конце сентября началось крупное 
наступление англо-французских войск, не принесшее, однако, сколько-нибудь 
существенных результатов. Начальник оперативного управления штаба 8-й армии 
генерал Макс Гофман, позднее, в конце 1916 года ставший начальником штаба 
германского Восточного фронта, так подвел итоги кампании 1915 года: "План 
Антанты закончить войну путем одновременного наступления русских масс на 
Пруссию 
и в Карпатах потерпел крушение. Русские потерпели поражение на всем фронте и 
понесли потери, от которых они уже больше не оправились. Но нам не удалось 
разгромить русских в такой степени, чтобы они были вынуждены заключить мир".
Военные неудачи привели к кризису в российском военно-политическом руководстве. 

23 августа 1915 года Николай II переместил великого князя Николая Николаевича с 

поста главнокомандующего русской армией наместником на Кавказ и сам занял его 
место. Большинство монархистов негативно оценивали поступок царя, полагая, что 
в 
случае новых поражений общественное мнение будет теперь винить во всем царя. Не 

одобрила этот шаг и либеральная оппозиция, симпатизировавшая Николая 
Николаевичу 
и опасавшаяся, что сосредоточение всей власти в руках Николая II еще больше 
отдалит страну от назначения ответственного перед думой правительства 
("ответственного министерства").
Фактически боевыми действиями стал руководить генерал М.В. Алексеев, 31 августа