в сумятице боя, да еще 200 так и не использованных в бою орудий. Причина такого 

небрежения к пушкам - гибель в самом начале сражения начальника артиллерии 
генерала Александра Кутайсова. Преемника ему до конца сражения Кутузов так и не 

назначил, поэтому некому было распорядиться о переброске бездействующих орудий 
на атакованные участки русских позиций. В результате в ходе сражения 
французская 
артиллерия выпустила в полтора раз больше снарядов, чем русская. Неудивительно, 

что примерно в той же пропорции соотносились и потери сторон.
К концу сражения Наполеон захватил все основные русские позиции: Бородино, 
Курганную батарею, Семеновские флеши и деревни Семеновская и Утица. Соотношение 

потерь тоже было в его пользу. Французы в битве под Москвой (так они называют 
то 
сражение, которое в России именуется Бородинским) потеряли убитыми, ранеными и 
пленными 28 тысяч человек, в том числе 6,5 тысяч убитыми а русские - 45,6 
тысячи 
человек, включая 13 тысяч убитых. Русские захватили 1000 пленных и 13 орудий, 
французы- 1000пленных и 15 орудий. Однако армия Кутузова так и не была разбита, 

и после сражения по-прежнему закрывала Старую Смоленскую дорогу на Москву.
В ссылке на острове Святой Елены Наполеон говорил, что при Бородине "французы 
показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть 
непобедимыми". Кутузов объявил Бородино своей победой. За это сражение он был 
пожалован чином фельдмаршала, Барклай-де-Толли удостоился ордена Св. Георгия 
2-й 
степени, а смертельно раненный Багратион получил в награду 50 тысяч рублей. Но 
на самом деле в тактическом отношении победу в Бородинском сражении одержали 
французы. После Бородина русская армия вынуждена была отступить и даже оставить 

Москву. Но стратегически в проигрыше оказался Наполеон. Кутузову удалось 
сохранить армию, а остальное было делом времени. За тысячи километров от 
Франции, лишенная снабжения, не приспособленная к суровой русской зиме Великая 
армия неминуемо должна была потерять боеспособность даже без новых крупных 
сражений. Вряд ли бы принципиально изменились результаты Бородинской битвы и в 
случае, если бы Наполеон рискнул ввести в дело
312
100 ВЕЛИКИХ ВОЙН
свой оставшийся 18-тысячный резерв и на исходе дня атаковать центр русской 
позиции Может быть, 1 -я армия была бы расстроена более значительно, чем это 
оказалось в действительности, но вряд ли бы русские войска утратили способность 

к сопротивлению и к действиям в качестве организованной силы. А вот потери, 
неизбежно понесенные гвардией, уменьшили бы шансы самого Наполеона на спасение 
после Березины.
Кутузов не рискнул дать нового генерального сражения на пути к Москве и 13 
сентября на военном совете в Филях принял решение оставить столицу. "Доколе 
будет существовать армия, с потерянием Москвы не потеряна еще Россия, - заявил 
он. - Но когда уничтожится армия, погибнут и Москва, и Россия"
Наполеон вступил в Москву 3 сентября. В тот же день в столице начался 
гигантский 
пожар. Его организация - отчасти плод "коллективного творчества" Кутузова, 
Барклая-де-Толли и московского генерал-губернатора Федора Ростопчина, но в 
большей степени он был вызван стихийными поджогами. Из Москвы был вывезен весь 
пожарный инструмент, зато брошены на произвол судьбы в обреченном на сожжение 
городе 22,5 тысячи раненых. Почти все они погибли в огне Лошадей предпочли 
использовать для вывоза пожарных труб (хотя кто мешал их просто привести в 
негодность9). Бросили при отступлении и большой арсенал - 156 пушек, 75 тысяч 
руже# и 40 тысяч сабель Сами войска при отступлении зажгли оставляемые склады, 
а 
многие жители, покидая город, подпаливали свои дома и имущество, которое не 
могли увезти - чтобы не досталось врагу. В результате было уничтожено свыше 
двух 
третей деревянных строений города и почти все запасы продовольствия и фуража. 
Великая армия лишилась зимних квартир и была обречена на голодную смерть
Александр I после оставления Москвы писал сестре великой княгине Екатерине: 
"Вспомните, как часто в наших с Вами беседах мы предвидели эти неудачи, 
допускали даже возможность потери обеих столиц, и что единственным средством 
против бедствий этого жестокого времени мы признали только твердость Я далек от 

того, чтобы упасть духом под гнетом сыплющихся на меня ударов. Напротив, более, 

чем когда-либо, я полон решимости упорствовать в борьбе, и к этой цели 
направлены все мои заботы".
Наполеон 36 дней оставался в сожженной Москве, тщетно ожидая посланников от 
русского императора с предложением мира. Царь не принял наполеоновского посла 
генерала Лористона и не ответил на письмо Бонапарта, а Кутузов так объяснил ему