современники прочили в преемники Ласкеру. Эта победа
стала одной из сенсаций турнира. Но в борьбе с гениальным кубинцем Алехину не 
повезло - Капабланка оказался сильнее. Турнир имел огромное
значение - он показал новый расклад сил в "мировой табели о рангах":

чемпион мира Ласкер занял в нем первое место, Капабланка второе, а Алехин 
третье. Его успех вызвал восторженные отклики в русской прессе. "Шахматный 
вестник" писал, что Алехин, является теперь "одним из серьезнейших игроков мира,
 
которому предстоит одержать еще много побед". И действительно, в июле того же 
года на 19-м конгрессе Германского шахматного
союза (в котором не участвовали ни Ласкер, ни Капабланка) Алехин с самого 
начала 
вырвался вперед. Начавшаяся война не дала довести состязания до
конца.

Из охваченной войной Германии Алехину удалось выехать только в сентябре. В 
России он продолжал активно играть в шахматы, гастролируя по
городам, но весной 1916 г. неожиданно для всех принял решение идти на
фронт. В августе в качестве начальника отряда Красного Креста Алехин оказался 
на 
галицийском фронте и участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. За отвагу и 
решительность при спасении раненых с поля боя его наградили двумя Георгиевскими 

медалями и орденом Святого Станислава с мечами. Военная карьера закончилась 
тяжелой контузией. Пройдя курс лечения,
Алехин вернулся в Москву и вновь возобновил свои шахматные гастроли.

Октябрьская революция стала для Алехина тяжелым ударом - она лишила его 
богатства, имений и высокого общественного положения. Жизнь в 1918-
1919 гг. была очень тяжелой. Из голодной столицы Алехин подался в Одессу.
Здесь в 1919 г. он попал под подозрение чекистов, которые обвинили его в
связях с белогвардейской контрразведкой. После недолгого суда будущий чемпион 
мира был приговорен к расстрелу. За два часа до приведения приговора
в исполнение известному одесскому шахматисту Вильнеру удалось дозвониться до 
председателя Реввоенсовета Украины Раковского, и тот предписал немедленно 
освободить Алехина. Вернувшись в Москву, чудом избежавший
смерти шахматист выдержал экзамены в Государственную студию киноискус
614 

ства. Однако киноактером он так и не стал, а в мае 1920 г. подал заявление об
устройстве на работу в Московский уголовный розыск.

В течение девяти месяцев, вплоть до середины февраля 1921 г., Алехин
работал следователем главного управления милиции. Одновременно он принимал 
активное участие в подготовке первого шахматного чемпионата Советской России, 
который состоялся в октябре 1920 г. Алехин занял в нем первое
место. Эта победа как бы подвела итог большой полосе в его жизни. Для него
стало ясно, что он превосходит соотечественников в искусстве шахматной
игры и что дальнейший рост его мастерства и исполнение мечты о восхождении на 
шахматный Олимп в условиях России невозможны. Тогда у Алехина и
родилась мысль об эмиграции на Запад. Он стал сотрудничать в качестве 
переводчика в Коминтерне и в марте 1921 г. женился на швейцарской социалистке 
Лизе Рюэгг, которая была старше его на 13 лет. В апреле они выехали за
границу. Как раз в эти дни Капабланка одержал победу над Ласкером и стал
третьим в истории шахмат чемпионом мира.

Поселившись во Франции, Алехин начал активно участвовать во всех международных 
турнирах. Главной целью его был матч с Капабланкой. Но путь к
шахматной короне оказался непростым. Международная шахматная общественность 
вовсе не рассматривала Алехина как претендента на мировое первенство. В 
качестве 
таковых выступали экс-чемпион Ласкер и старый противник
Алехина Рубинштейн. Чтобы подкрепить свои претензии, Алехин старался не
пропускать ни одного крупного шахматного турнира и, переезжая из одной
страны в другую, записывал в свой актив все новые победы. В 1922 г. в Лондоне 
состоялся 17-й конгресс Британского шахматного союза, на котором
Алехину впервые довелось скрестить шпаги с новым чемпионом мира. Партия
окончилась вничью. Но Капабланка по сумме очков занял первое место, а
Алехин - второе.

Выиграв большинство европейских турниров, Алехин в 1923 г. отправился
завоевывать Америку. Свое турне он начал в Канаде, дав в Монреале сеанс
одновременной игры вслепую на 21 доске. Затем он отправился в США, где за
короткий срок дал около сотни партий. Всеобщее внимание привлек его матч
против десяти сильнейших шахматистов Балтимора (7 партий он выиграл, три
сыграл в ничью). О "европейском чемпионе" заговорили многие американские газеты.
 
На повестку дня встал его матч с чемпионом мира. Однако на
Нью-йоркском турнире весной 1924 г. Алехин неожиданно оказался лишь на