с анархистскими организациями: побывал в Ростове-на-Дону, Таганроге, Астрахани, 

Саратове, Царицыне, а в июне добрался до Москвы. Здесь он нашел
своего "бутырского наставника" Аршинова, который свел его с другими видными 
анархистами: Кропоткиным, Черным, Боровым и Гроссманом. Однако
все эти встречи убедили Махно только в одном: вожди анархизма не спешат в
крестьянские массы, а предпочитают отсиживаться в столице. "Фактически не
было людей, - писал он позже, - которые взялись бы за дело нашего движения и 
понесли бы его тяжесть до конца". Были в это время и другие встречи:

Махно приняли председатель ВЦИК Свердлов и председатель Совнаркома
Ленин. Большевистские лидеры отнеслись к нему очень благожелательно и
обещали помочь в организации партизанской борьбы против немцев.

В июле Махно скрытно вернулся в Гуляйполе. К этому времени озлобление крестьян 
против Скоропадского и его германских союзников успело достичь необходимого 
градуса. Едва прошел слух о возвращении Махно, как к
нему со всех сторон стали собираться добровольцы. Началась партизанская
война. В первых операциях Махно не было ничего героического, скорее они
напоминали его прошлые бандитские налеты образца 1906 г.: повстанцы нападали на 

помещичьи имения, разоружали небольшие гарнизоны, ограбили
банк в местечке Жеребец. Но постепенно предприятия их делались все более
дерзкими. В этой войне вырос и окреп талант Махно как военного руководителя. Он 

был смел, расчетлив, постоянно изобретал разные хитрости. Любовь
и уважение к нему крестьянства росли с каждым днем, повстанцы стекались
со всей округи, и силы Махно росли. В октябре он отбил у гетмаицев Гуляйполе, 
которое стало с этих пор его ставкой. К этому времени под его началом
было более 20 тысяч повстанцев.

После ноябрьской революции 1918 г. в Германии немцы стали быстро
покидать Украину. Вместе с ними уехал гетман Скоропадский. О своих претензиях 
на 
власть заявила Директория, во главе с "головным атаманом" Симоном Петлюрой. 
Отношения с ним у Махно были не лучше, чем с прежней
властью. Уже в декабре между махновцами, которые контролировали к этому
времени весь Александровский уезд, и петлюровцами начались военные столкновения.
 
Из ненависти к Директории Махно пошел даже на союз с большевистским подпольем в 

Екатеринославе. 27 декабря в городе вспыхнуло восстание. Махновцы с ходу 
овладели вокзалом и железнодорожным мостом. Завязался ожесточенный уличный бой. 

Через два дня город был взят. Повстанцы
бросились его грабить. Но 31 декабря, собравшись с силами, петлюровцы
перешли в контрнаступление и выбили их из Екатеринослава. Понеся огромные 
потери, Махно вернулся в Гуляйполе.

В конце января 1919 г. к Екатеринославу подступили части Красной Армии во главе 

с Дыбенко. Махно заключил с ним союз и договорился о совме'
стных действиях. (Это было необходимо, так как надвигался враг более грозный, 
чем петлюровцы, - Добровольческая армия Деникина.) Повстанческие
\ отряды Махно вошли при этом в состав Красной Армии, но сохранили полную 
внутреннюю автономию. (Позже они составили 3-ю бригаду в составе
1-й Заднепровской дивизии Дыбенко.) Уже через несколько дней махновцы
вступили в затяжные бои с белогвардейцами. Гуляйподе несколько раз переходило 
из 
рук в руки. Получив от Дыбенко бронепоезд, Махно не только

572 

удержал родное село, но и выбил деникинцев из Александровска. В марте,
развивая наступление, он после тяжелого боя взял Мариуполь. За эту операцию его 

наградили орденом Красного Знамени. В мае он участвовал в наступлении на 
Донбасс, взял станцию Кутейниково и вышел в тыл белым.

Впрочем, даже в период тесного сотрудничества с большевиками Махно
ни в коей мере не разделял их идеи. Он призывал повстанцев бороться против
монополизации Советов коммунистами и против "партийного ига большевиков над 
исстрадавшимся трудовым народом". В одном из своих выступлений
он говорил: "Если товарищи большевики идут из Великороссии на Украину
помочь нам в тяжелой борьбе с контрреволюцией, мы должны сказать: "Добро
пожаловать, дорогие друзья!" Но если они идут сюда с целью монополизировать 
Украину - мы им скажем: "Руки прочь!" Мы сами сможем поднять на
высоту освобождение трудового крестьянства, сами сумеем устроить себе новую 
жизнь, где не будет ни панов, ни рабов, ни угнетенных, ни угнетателей".