народной музыки, что ему удалось создать совершенно оригинальную и в то
же время подлинно русскую, национальную музыку. К сожалению, либретто
было далеко не так совершенно. Поначалу его предполагал написать сам Жуковский, 

но, загруженный другими делами, отказался. Глинка предлагал взяться
за него Соллогубу и Кукольнику, но и тут дальше разговоров дело не пошло.
После всех этих неудач судьба свела Глинку с бароном Розеном, в котором он

МИХАИЛ ГЛИНКА 441

наконец нашел дельного и понимающего сотрудника. "Ему предстояло немало труда, 
- 
писал Глинка. - Большая часть не только тем, но и разработки
пьес были сделаны, и ему надлежало подделывать слова под музыку, требовавшую 
иногда самых странных размеров; барон Розен был на это молодец;

заложишь, бывало, столько-то стихов такого-то размера, двух-трехсложного и
даже небывалого, ему все равно - придешь через день, уж и готово..." Правда, и 
стихи Розена были весьма далеки от совершенства, но выбирать Глинке
не приходилось. В начале 1836 г. начались хлопоты о постановке оперы в
Большом театре. Чтобы легче добиться разрешения, Глинка посвятил ее Николаю I. 
По желанию императора опера получила название "Жизнь за царя".

Премьера состоялась в ноябре 1836 г. и стала настоящим культурным событием. 
Присутствовал весь высший свет во главе с самим императором. Налицо был и весь 
цвет тогдашней русской литературы, включая Пушкина,
Жуковского, Вяземского. Как и следовало ожидать, слушатели отнеслись к
творению Глинки неоднозначно. Многих поразило непривычное (как многим
показалось, излишне "простонародное") звучание музыки. Необычным было
также и то, что здесь впервые оказались поднятыми до высокой трагедии
переживания простых русских крестьян. (До этого в операх русских композиторов 
персонажи из народа появлялись только в бытовых, комических сценах.) Постановка 

породила самые разнообразные отзывы. "Помню хорошо то
колебание, - писал один из современников, - тот разлад, которые появление ее 
(оперы) произвело в петербургском артистическом мире и в тогдашней
публике. Музыкальные педанты, пользовавшиеся тогда большим авторитетом, 
говорили 
о новой опере, презрительно пожимая плечами, и лишь немногие беспристрастные 
любители и знатоки утверждали, что Глинка большой
самородный талант". Впрочем, государю опера понравилась. Он громко аплодировал, 

пригласил Глинку в свою ложу и выразил ему одобрение. Все истинные ценители 
искусства также были в восторге от произведения Глинки. После премьеры 
известный 
театральный критик князь Одоевский пророчески писал:

"Этой оперой решался важный вопрос для искусства вообще и для русского
искусства в особенности, а именно: существования русской оперы, русской
музыки... С оперою Глинки... в искусстве... начинается... новый период -
период русской музыки". Успех принес Глинке широкую известность и способствовал 

его карьере - император пригласил его руководить хором своей
Придворной певческой капеллы. Эта почетная, но хлопотливая должность
отнимала много времени, требовала разъездов и обязывала присутствовать на
всех придворных праздниках в Аничковом и Зимнем дворцах. Глинка поначалу горячо 

отдался новым заботам, но потом начал ими тяготиться.

В 1835 г. Глинка вступил в брак с Марьей Петровной Ивановой. Он женился по 
любви, однако его семейная жизнь сложилась неудачно. Жена, женщина капризная и 
далекая от всех интересов и увлечений мужа, вскоре начала
открыто изменять ему. Постоянные ссоры и семейные сцены стали для Глинки 
тяжелым 
жизненным испытанием. Некоторое отдохновение он обрел в
своих чувствах к Екатерине Ермолаевне Керн, горячее увлечение которой он
пережил во второй половине 30-х гг. Ей Глинка посвятил знаменитый 
"Вальсфантазию" (легкий, трепетный ритм вальса как будто рисовал прелестный
облик девушки, ее воздушную походку и быстрые движения - это был порт
442



рет, нарисованный звуками). Она же вдохновила его написать романс "Я помню 
чудное мгновенье" на стихи Пушкина. В 1839 г., уличив жену в неверно
сти. Глинка начал с ней бракоразводный процесс, который растянулся н,
много лет (брак был расторгнут только в 1846 г.) и отнял у композитора мног<
сил и нервов. "Все петербургское бабье, - писал позже Глинка в своих "За
писках", - восстало против меня, и злословию их не было пределов. Я во
избежание неприятных посещений не допускал к себе никого, кроме немногих самых