они одобрили самый факт обращения Высшего церковного учреждения к правительству 

с заявлением о лояльности, но однозначно не поддержали политику тесного 
сближения церкви с государством. В частности, они считали, что церковь не может 

взять на себя перед государством обязательства считать все его радости и успехи 

своими. Тем более такого государ-
ства, которое провозгласило своей целью полное искоренение религии. Приходское 
духовенство в большинстве своем отнеслось к декларации Сергия отрицательно. 
Особенно возмущал многих самый тон покаяния в его послании. Получалось, что 
церковь (признав, что поддерживала контрреволюцию) перед всем миром взяла на 
себя всю вину за предшествовавшие столкновения с советским государством. На 
самом деле, конечно, все было гораздо сложнее, и многочисленные аресты тех 
представителей духовенства, которые никогда и никаким боком не имели отношения 
к 
политике, говорили о том, что в СССР имеет место ничем не прикрытое 
преследование граждан за их религиозные убеждения. Теперь эти невинно 
пострадавшие оказались поставлены в один ряд с завзятыми контрреволюционерами. 
Все эти обвинения казались справедливы, и Сергию тяжело было слышать их. 
Публикуя свое послание, он надеялся (возможно, ему даже прямо обещали это) на 
то, что положение Русской православной церкви изменится к лучшему. Но, увы, его 

ожидания не оправдались. Церковь как целое оставалась нелегальной (регистрацию 
у 
местных властей получали только отдельные приходы). Она не имела статуса 
юридического лица и вообще никакого органа, который представлял бы ее 
юридически.
*    *    *
В 1929 г. положение церкви еще более ухудшилось. В этом году начались массовые 
закрытия и сносы храмов, аресты духовенства, развернулась гражданская кампания 
по снятию и изъятию колоколов (большая часть их пошла в переплавку и была 
использована для чеканки мелкой разменной монеты). Как правило, закрытию храма 
предшествовал арест священника. Многие из них больше никогда не вернулись в 
свои 
семьи, навеки канув в сталинских концлагерях. (Всего в 1930-е гг. было 
репрессировано от 80 до 85% всех священников.) Сергию приходилось своим 
авторитетом покрывать эти преступления. В феврале 1930 г. на пресс-конференции 
перед многочисленными советскими и иностранными корреспондентами он, вопреки 
действительности, заявил, что в СССР нет никаких гонений на церковь. Эту ложь 
ему потом пришлось неоднократно повторять. Между тем 1930-е гг. для Русской 
православной церкви оказались наиболее тяжелыми во всей ее многовековой истории.
 
Только среди иерархов в 1931-1937 гг. за "контрреволюционную деятельность" 
карательные органы арестовали 116 человек. От высшего духовенства старого 
поставления в предвоенные годы осталось всего 4 человека: два епископа и два 
митрополита. Во всех городах началось массовое разрушение культовых зданий. Так 

в Ленинграде разрушили Троицкий собор 1711 г., почти все церкви архитектора 
Тона, а также Сергиевский всей артиллерии собор. В Москве шло тотальное 
разрушение церквей в центральной части города. Так были уничтожены храмы Чудова 

и Вознесенского монастырей, почти все церкви Китай-города, большинство зданий 
Симонова монастыря, часовня Иверской Божьей матери у Красной площади. К концу 
1930-х гг. в целом по стране закрылось 95% церквей, действовавших в 1920-е гг. 
Прекратило свое существование монашество. (В 1938 г. на всей территории СССР не 

функционировало ни одного православного монастыря; только после присоединения 
Восточной Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Бесара-
478___________100 ВЕЛИКИХ ПРОРОКОВ И ВЕРОУЧИТЕЛЕЙ
бии их стало 64.) В 1935-1936 гг приостановилась деятельность Синода Русской 
православной церкви, закрылся "Журнал Московской патриархии". Не-запрещенная 
официально, церковь фактически превратилась в нелегальную организацию. Однако 
положение самого Сергия в церковной среде в эти годы упрочнилось, и вокруг него 

постепенно объединились все те, кто еще недавно состоял в расколах. В апреле 
1934 г. Синод провозгласил его митрополитом московским и коломенским. В декабре 

1936 г., когда появилось известие о кончине митрополита Петра, к Сергию по 
единодушному согласию всех еще оставшихся на свободе иерархов, перешли права и 
обязанности патриаршего местоблюстителя.
Положение в обновленческой церкви в эти годы было ничуть ни лучше, чем в 
патриаршей, поскольку карательные органы не делали между ними никакой разницы. 
Массовые аресты обновленческого духовенства начались в 1934 г. К концу 
десятилетия были истреблены все наиболее видные лидеры этого движения. Тогда же 

были закрыты обновленческие духовные учебные заведения в Москве, Ленинграде и 
Киеве. Прекратился выпуск периодических изданий. В 1935 г. был упразднен 
обновленческий Синод, а к 1938 г. прекратили существование большинство 
обновленческих епархий. Хотя самого Введенского гонения не коснулись, его