эту церковь, - писал он впоследствии, - она представляла собой нечто 
бесформенное. Проповедовали - и это было все. Разыскивали идолов и сжигали их - 

ив этом заключалась вся Реформация. Всюду господствовал хаос". В этот хаос 
Кальвин решил внести
ЖАН КАЛЬВИН
407
порядок. Одной из первых его забот стало составление катехизиса, где в 
общедоступной форме излагались основные начала нового учений. С той же целью 
было составлено евангелическое исповедание. Но этих мер, конечно, оказалось 
недостаточно. Необходимо было позаботиться о том, чтобы народ не только усвоил 
себе истины нового учения, но и выполнял все его предписания. Кальвин и Фарель 
стали добиваться введения церковного отлучения как самого действенного средства 

для поддержания строго порядка и дисциплины в церкви. Городской совет, писали 
они, должен избрать из среды граждан людей богобоязненных, безупречной 
нравственности и поручить им надзор за разными частями города. О всех случаях 
безнравственного поведения они должны докладывать духовенству, которое, в 
случае 
тщетности своих увещеваний, имеет право отлучать грешников от общения с 
верующими. Если и это средство не приведет к исправлению виновного, его 
надлежит 
передавать для наказания властям. Городской совет в начале 1537 г. принял эти 
требования. Азартных игроков стали выставлять к позорному столбу с картами, 
привязанными к шее. Женщин, явившихся в церковь с завитыми волосами, подвергали 

на несколько дней тюремному заключению. Запрещалась всякая роскошь в костюмах, 
шумные публичные увеселения, танцы, употребление непристойных выражений, божба 
и 
т.п. Всякий, кто сохранял у себя дома иконы, четки или другие принадлежности 
католического культа, считался богоотступником и подвергался жестоким 
наказаниям.
С этого началась постепенная перестройка духовной и политической жизни Женевы. 
Многочисленные проповеди, религиозное обучение детей и взрослых, строгий надзор 

за нравственностью жителей постепенно продвигали дело Реформации. Мало-помалу 
город терял свой обычный вид, вместо прежней шумной веселости в нем водворялась 

почти монастырская тишина. Разумеется, это нравилось далеко не всем. Многие 
женевцы стали опасаться, что с таким трудом обретенная свобода скоро будет 
подавлена тиранией проповедников. Оппозиция росла с каждым днем. В 1538 г. 
горожане избрали новый городской совет, не так лояльный к Кальвину и Фарелю, 
как 
прежний. Тем не менее те отказывались идти на какие-либо уступки и не пожелали, 

как того хотел совет, причащать прихожан на Пасху пресным хлебом (такой обычай 
был в Берне). Тогда возмущенные женевцы выгнали обоих из церкви, а совет 
предписал им в трехдневный срок покинуть город. Кальвин воспринял этот указ с 
полным спокойствием. "Если бы мы служили людям, - сказал он, - то были бы плохо 

вознаграждены, но мы служили Богу, и награда от нас не уйдет".
Из Швейцарии он отправился в Страсбург, где стал лектором при протестантской 
академии и проповедником во французской церкви Св. Николая. Очень скоро ему 
удалось сплотить всех французских протестантов, проживавших в этом городе, и 
провести в их общине те же преобразования, которые были начаты им в Женеве. Для 

восстановления нравственности Кальвин отлучил от церковного общения всех 
недостойных и допустил их обратно к причастию не раньше, чем они исправились. 
Его лекции в академии привлекли массы слушателей из разных концов Франции. Их 
приезжали послушать даже англичане. В 1539 г., желая прочно осесть в Страсбурге,
 
он принял местное гражданство, а в 1540 г. женился на небогатой вдове Иделетте 
Штордер. Брак этот, сложившийся скорее из рассудочных соображений, чем под 
влиянием чувств, оказался тем не менее очень счастливым.
Между тем положение дел в Женеве постепенно принимало благоприятный для 
Кальвина 
оборот. После отъезда сурового проповедника в городе
I '
408
100 ВЕЛИКИХ ПРОРОКОВ И ВЕРОУЧИТЕЛЕЙ
ЖАН КАЛЬВИН
409
вновь водворились моральная распущенность и беспорядок. Подняли голову тайный 
католики. К тому же партия, добившаяся победы в 1538 г., скомпрометировала себя 

позорными уступками Берну. Авторитет ее резко упал. В Женеве началось сильное 
брожение умов. Опасаясь беспорядков, городской совет в сентябре 1540 г. 
предложил Кальвину вернуться. Он отказался. В октябре к нему было отправлено 
официальное приглашение, составленное в самых почтительных выражениях: его 
просили вернуться к прежней деятельности, "так как народ этого очень желает".