пошел против саксонцев, но они поднялись на него так единодушно, что он 
принужден был бежать в Богемию. Тем временем князья и епископы папской партии 
съехались на съезд в Ульме и решили, что обстоятельства требуют избрания нового 

короля. Они разослали приглашения всем остальным князьям и епископам, предложив 

им 16 октября собраться в Трибуре "для восстановления мира в церкви и 
государстве". Большинство приглашенных приехало в Трибур, и авторитет этого 
съезда был гораздо выше тех, какие удавалось собирать королю. Семь дней 
депутаты 
спорили о том, каким способом спасти государство от погибели. Генрих, 
находившийся в это время в Оппенгейме, на другом берегу Рейна, совершенно 
оробел. Он видел, что его покидают даже те люди, которых он осыпал милостями и 
считал своими верными приверженцами Он совершенно пал духом, отбросил прежнее 
высокомерие и каждый день посылал в Трибур своих уполномоченных, обещая 
исправиться. После долгих дебатов было принято решение обратиться к папе с 
просьбой, чтобы в феврале следующего года он при-
364
100 ВЕЛИКИХ ПРОРОКОВ И ВЕРОУЧИТЕЛЕЙ
ехал в Аугсбург и лично разобрал дело Генриха; и потом, если в течение года с 
него не будет снято церковное проклятие, немедленно приступить к выборам нового 

государя. Генрих тем временем должен был жить в Шпейере как частное лицо, в 
совершенном удалении от государственных дел.
Генрих принял все эти условия, сложил с себя королевские регалии и поселился в 
Шпейре Однако, опасаясь весьма вероятного торжества своих врагов на соборе в 
Аугсбурге, он решил не дожидаться папского суда, а самому ехать в Италию. В 
январе 1077 г. он отправился в путь в сопровождении только жены и одного 
немецкого дворянина, сохранившего ему верность. С ним не было ни денег, ни 
дорожных запасов, так что иногда императору приходилось просить милостыню. В 
это 
самое время папа ехал в Германию на Аугс-бургский съезд для суда над Генрихом; 
но тут узнал о внезапном прибытии императора в Италию и свернул с дороги в 
укрепленный замок Каноссу, принадлежавший тосканской маркграфине Матильде. 
Генрих также обратился к ней с просьбой о заступничестве перед папой Григорий 
сначала отвергал все предложения императора и говорил, что дело должно решиться 

на предстоящем съезде. Наконец он уступил просьбам и согласился впустить 
Генриха 
в замок. В покаянной власянице босой император вошел в ворота окруженного 
тройной стеной замка. Ему дозволили пройти только во внутренний двор, но одному,
 
без провожатых. Стояли жестокие морозы, но это не смягчило Григория. Он 
заставил 
Генриха трое суток подряд подолгу стоять у ворот замка, но каждый раз 
отказывался принимать его. Все обитатели Каноссы жалели несчастного. 
Маркграфиня 
Матильда обливалась слезами, и по ее ходатайству Генриха, наконец, впустили. На 

четвертый день вместе с несколькими другими отлученными императора ввели в зал, 

где находился папа, окруженный кардиналами и друзьями. Генрих вместе с другими 
бросился на колени и, проливая слезы, покаялся в грехах Наконец Григорий поднял 

его, снял отлучение и допустил в церковь, где сам совершал литургию.
После этого Генрих со стыдом и досадою оставил Каноссу. Итальянцы тотчас 
заметили перемену в его настроении и в отношении к папе; старые приверженцы 
императорской власти, из которых многие до сих пор находились под церковным 
проклятьем, мало-помалу стали собираться к нему и побудили его провести зиму в 
Италии. Генрих, наделенный от природы дальновидностью, скоро заметил, что нигде 

основания папской власти не были так шатки, как в этой стране раздоров, и 
пришел 
к убеждению, что с помощью денег, обещаний и коварства здесь можно приобрести 
множество приверженцев и успешно бороться с папой. В душе его страх перед 
Григорием уступил место прежней решимости, и с этих пор началась борьба, 
которую 
он вел мечом и словом до самой смерти
Тем временем враждебные Генриху князья обвинили его в нарушении данной клятвы. 
В 
марте 1077 г они собрались на съезде в Форшгейме, объявили Генриха низложенным 
и 
выбрали императором герцога Швабского Рудольфа. Но не все прежние противники 
Генриха поддержали этот выбор. Верность старому императору сохранили многие 
города, а также духовенство, опасавшееся властолюбия Григория Немецкое 
национальное чувство вообще было оскорблено тем унижением, которому подвергся в 

Каноссе их государь. К тому же отречение с Генриха было снято, и он мог 
требовать от вассалов прежней покорности. Весной он вернулся в Германию.