361
щенника" о значение папской власти и ее месте в христианском мире говорилось 
буквально следующее: "Сам Царь славы поставил апостола Петра, а стало быть, и 
его наместника, главою царств мира. Папа так превосходит императора, как солнце 

превосходит луну, а потому власть апостольского трона много выше могущества 
королевского престола. Папа - наместник Божий, судом которого разбираются 
светские и духовные дела. Он связывает и разрешает, где хочет и кого хочет, так 

как даст Богу отчет за все прегрешения людские... Церковь всюду, где есть 
верующие во Христа, и все отдельные церкви входят как члены в состав общей 
матери, церкви римской: ей подчиняются короли, князья и все светские владетели, 

равно как архиепископы, епископы и аббаты. Как глава римской церкви папа может 
низлагать и духовных и светских сановников, недостойных, по его мнению, 
занимаемых ими санов... Римская церковь основана самим Богом Один только 
римский 
первосвященник имеет право называться вселенским... Он один может употреблять 
императорские регалии. Он имеет право освобождать подданных от присяги лицам, 
запятнавшим себя несправедливостью. Все князья целуют ноги папы... Ему можно 
низлагать императоров... Никто не смеет порицать его приговоров. Он неподсуден 
никому, кроме Бога... Римская церковь никогда не ошибается... Нельзя считать 
католиком того, кто не согласен с римской церковью..." До Григория VII ни один 
папа с такой поразительной откровенностью не высказывал столь непомерных 
притязаний
Первые удары новый папа направил на симонию и брачную жизнь духовенства, требуя 

их искоренения во всей церкви На первом же созванном им Римском соборе 10 марта 

1074 г. было объявлено о лишении мест и санов "виновных" пастырей, а мирянам 
под 
страхом вечных мук запрещалось посещать богослужения, совершаемые непокорными, 
"чтоб нежелающие исправиться из любви к Богу и уважения святости своего сана - 
исправились в силу народных порицаний и стыда перед прихожанами". Если борьба с 

симонией вызывала сочувствие, то требование безбрачия повсеместно встретило 
стойкое сопротивление. На Парижском соборе епископы, аббаты и клирики 
отказались 
повиноваться приказаниям папы - ввиду их непригодности и невыполнимости. То же 
было в Руане, Пуатье, на Винчестерском соборе в Англии и Эрфуртском и Майнцском 

в Германии. Папа вынужден был снова обратиться к совести мирян. Легаты 
апостольского трона и толпы бродячих монахов наводнили Европу. Они 
проповедовали, что благословение женатых священников равносильно проклятию, а 
совершаемые ими таинства ведут к вечной гибели. Страсти мирян, подогреваемые 
посланцами папы, больше не сдерживались должным уважением к священническому 
сану: клириков насильно разлучали с женами, лишали средств существования и 
калечили самым варварским образом. В некоторых местностях духовенство, тесно 
связанное со знатью, отвечало насилием на насилие, но постепенно Рим одолевал. 
В 
этом вопросе папа Григорий VII действовал сообразно религиозному настроению 
времени и миряне сочувствовали его начинаниям.
Следующим шагом Григория стала борьба против инвеституры духовных сановников 
мирянами. Речь шла о древнем порядке введения в права владения леном духовного 
лица, который становился таким образом как бы вассалом светского государя и 
должен был нести в его пользу оговоренные повинности. Этой мерой светская 
власть 
оставляла за собой верховные права на земельное имущество, подаренное в разное 
время церкви и занимавшее в общей сложности треть земель Запада. Помимо того, 
что инвеститура фор-
362
100 ВЕЛИКИХ ПРОРОКОВ И ВЕРОУЧИТЕЛЕЙ
мально ставила государство выше церкви, она была ненавистна Григорию тем, что 
давала много поводов для симонии (особенно в Германии и Ломбардии, где 
императоры самовластно назначали епископов, имея от этого немалый доход). 
Римский собор 1075 г. запретил инвеституру, предоставив только папе право 
назначать всех епископов. По мнению Григория, светские князья не имели никаких 
прав на земли, которые так или иначе, с большими или меньшими натяжками, можно 
было назвать землями св. Петра. "Что раз, по божьей воле и закону 
справедливости, - писал он, - поступило во владение церкви, пока будет 
существовать, не может быть отторгнуто от нее".
Это притязание в наибольшей степени задевало императора, ибо вся власть его 
покоилась на верховных правах над церковными землями и на союзе с епископами, 
которых он назначал. Столкновение Григория VII и Генриха IV было неизбежным, 
однако поводом для этого послужили не германские, а итальянские события. 
Миланцы, находившиеся в натянутых отношениях с папой, обратились к Генриху с 
просьбой дать им архиепископа. Император отправил к ним клирика Тидальда, 
выразив тем самым полное пренебрежение к запрещению светской инвеституры и не 
обратив внимания на то, что Григорий уже назначил на это место своего 
ставленника Атто. Вдобавок, еще до Тидальда, Генрих отдал миланскую инвеституру