один 
объект за другим. Вскоре под их контроль перешли военные городки, здания 
Министерства обороны и Генерального штаба. 11 февраля, после переговоров с 
военными, Хомейни добился от них обещания соблюдать нейтралитет. Войска были 
отведены в казармы. Оставленный всеми Бахтияр бежал из Тегерана в Париж, а 12 
февраля резиденцию премьер-министра занял Базарган, назначенный Хомейни.
Как всегда бывает в ходе революции, первые дни после падения старой власти 
царили всеобщее ликование и неразбериха, но уже вскоре, в ходе мероприятий 
Временного революционного правительства, стали вырисовываться черты будущей 
Исламской Республики. Первым делом были образованы органы правосудия. 16 
февраля 
только что созданный Чрезвычайный исламский революционный трибунал приговорил к 

смертной казни четырех шахских генералов. Приговор сразу же привели в 
исполнение. Затем та же участь постигла два десятка других военных и 
политических лидеров, ответственных за репрессии и коррупцию в годы правления 
шаха. Стихийно возникшие на местах трибуналы не отставали от столицы и также 
творили скорый суд над поверженными врагами. Было конфисковано все имущество 
свергнутой династии, стоимость которого оценивалась в 22 миллиарда долларов. 
Правительство расторгло многочисленные контракты на строительство атомных 
электростанций, автострад, метро и некоторых других крупных объектов, а также 
на 
поставку ультрасовременных видов вооружения и военной техники на общую сумму 38 

миллиардов долларов. В ходе референдума 30-31 марта страна получила официальное 

наименование Исламская Республика Иран, после чего Хомейни объявил о начале 
"правления Аллаха". Летом 1979 г. была проведена национализация крупных 
промышленных предприятий, банков, строительных компаний (при этом иностранным 
акционерам обещали выплатить полную компенсацию). Увеличивалась зарплата, 
вводились пособия по безработице, было объявлено о предоставление бедноте 
дешевого или даже бесплатного жилья и бесплатного проезда на транспорте. 
Коренной перестройке подверглось телевидение, откуда были уволены все работники 

прямо или косвенно служившие прежнему режиму. С экранов исчезли все западные 
фильмы. Из тех, что пропускала цензура, вырезались все сцены с объятиями и 
поцелуями. Был запрещен показ международных спортивных игр с участием женщин. 
Женщина-ведущая осталась только в детской передаче. В школах вводилось 
раздельное обучение мальчиков и девочек. Законы шариата постепенно 
восстанавливали свое действие во всех сферах жизни. Хомейни, к примеру, объявил 

грехом продажу и потребление мороженного мяса. После этого все запасы 
импортируемой из Австралии и Новой Зеландии мороженной баранины на сумму 60 
миллионов долларов были свезены на свалку.
1 марта, с трудом добившись некоторого успокоения Тегерана, Хомейни переехал в 
Кум и поселился в своем старом полутораэтажном домике, в комнате, лишенной 
всякой мебели (лишь постель на полу и книги). Внешне его жизнь была так же 
проста и скромна, как прежде: первая молитва до рассвета, чтение Корана, 
скудный 
завтрак, работа, дневной сон и т.д. Но на самом деле, конечно, положение 
великого аятоллы (или имама, как стали называть его иранцы) в корне изменилось. 

Его дом превратился в центр управления стра-
ной. Сюда каждый четверг запросто в маленьком автобусе приезжал премьер-министр 

и члены кабинета, а в остальные дни - другие официальные и неофициальные лица.
В стране продолжалось революционное брожение. Действовало множество 
общественных 
и политических организаций, ассоциаций и групп (в одном Тегеране их было больше 

ста), придерживавшихся самых различных взглядов - от крайне правых до крайне 
левых. Даже в рядах духовенства, даже в ближайшем окружении Хомейни не было 
единства относительно вопроса о том, каким курсом вести страну. В этой сложной 
ситуации, когда очень легко было совершить непоправимую ошибку, Хомейни сумел 
не 
только сохранить, но и укрепить свое положение духовного лидера. Он не 
поддержал 
открыто ни одной из общественных и политических группировок (в том числе самых 
архиисламских), подчеркнуто поставил себя "над схваткой" и, таким образом, не 
только считался, но и был на самом деле подлинным "гарантом" и "арбитром". Он 
не 
вмешивался прямо в работу кабинета министров и других государственных органов, 
оставляя за собой право открыто критиковать их за ошибки. Это также помогло ему 

сохранить в глазах народа положение незапятнанного и безупречного "отца нации", 

уставшего от интриг, ведущихся вокруг него, но не ответственного ни за одну из 
них. Впрочем, его руководящее положение поддерживалось не только силой 
авторитета. Вскоре после революции была создана личная гвардия Хомейни - Корпус