при случае великого северного сияния":
Открылась бездна, звезд полна. Звездам нет числа, бездне - дна.
В дальнейшем он показывает, как ничтожен - физически - человек перед этой 
бездной и как теряется в ней даже мысль человеческая:
ЛОМОНОСОВ
441
Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном 
вихре 
тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь,   

мысльми  утомлен!
Но такое утомление ума демонстрирует и его необычайную силу, ибо присутствует 
осознание масштабов Мироздания; мысль человеческая проникает не только в 
видимую 
звездную бездну, но и в невидимые миры, витающие в ней'
Уста премудрых нам гласят: Там разных множество светов, Несчетны солнца там  
горят, Народы там и круг веков.
Он склоняется к идее о множестве обитаемых миров, а заодно высказывает 
предположение о вечном круговороте времен. В то же время его поистине 
неутомимый 
разум проникает и в земные недра и освещает их: "Велико есть дело достигать во 
глубину земную разумом, куда рукам и оку досягнуть возбраняет натура; 
странствовать размышлениями в преисподней, проникать рассуждением сквозь темные 

расселины, и вечною ночью помраченные вещи и деяния выводить на солнечную 
ясность".
Дополним: своим умственным взором он в данном сочинении ("О слоях земных") 
проникал не только в недра планеты, но и охватывал ее целиком, как бы с 
космических высот, отметив при этом и существование неведомой в ту пору 
Антарктиды, и морозного слоя, переходящего из атмосферы в зоны вечной мерзлоты 
и 
неисчезаю-щих льдов (по-современному - криосферы). Его научный метод и его 
философия Природы в этом случае тоже проявились необычайно ярко и сильно, 
подтвердив свою истинность.
Умствований, оторванных от твердой опоры на факты, Ломоносов избегал. Он 
подчеркивал, что его выводы "служат в утверждение основательным (обоснованным) 
учениям, в опровержение мечтательным догадкам, происходящим по большей части от 

пустых забот и предуверений".
Наконец, следует отметить еще одну особенность его философии науки, которая 
остается в забвении последние полвека патриотизм и народность научного 
творчества Это отметил В.И. Вернадский: "Ломоносов был плоть от плоти русского 
общества; его творческая мысль протекала - сознательно и бессознательно 
бесчисленными путями в современную ему русскую жизнь". И еще: "Стремясь к 
истине, он в то же время верил в гуманитарное, человеческое ее
442
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
значение. Полный жизни и энергии, он сейчас же стремился воплотить эту свою 
веру 
в жизнь".
Ломоносов ясно сознавал свой долг - даже не перед людьми, а перед некой высшей 
творческой силой, энергию которой, духовный свет, он ощущал в себе: "Я бы 
охотно 
молчал и жил в покое, да боюсь наказания от правосудия и всемогущего промысла, 
который не лишил меня дарования и прилежания в учении и ныне дозволил случая, 
дал терпение и благородную упрямку и смелость к преодолению всех препятствий и 
распространению наук в отечестве, что мне всего в жизни моей дороже".
Как поэт Ломоносов прославился при жизни. Сейчас его выспренные оды кажутся 
тяжеловесными. Но тогда это было требованием высокого стиля. Но умел он писать 
и 
по-другому:
...Там мир в полях и над водами, Там вихрей нет, ни "шумных бурь; Над бисерными 
 
облаками Сияет злато и лазурь.
Был не только мудр и умен, но и остроумен. Вот его эпиграмма на ханжу-монаха:
Мышь некогда, любя святыню, Оставила прелестный мир. Ушла в глубокую пустыню, 
Зарывшись вся в голландский сыр.
По мнению Пушкина: "Слог его ровный, цветущий и живописный, заемлет главное 
достоинство от глубокого знания книжного славянского языка и от счастливого 
слияния оного с языком простонародным".
Как ученого Ломоносова стали понимать и оценивать по достоинству только спустя 
150-200 лет.
Странным образом Ломоносов, один из величайших ученых в истории человечества, 
перед смертью сетовал: "Жалею только о том, что не мог я совершить всего того, 
что предпринял я для пользы отечества, для приращения наук и для славы 
Академии".
...Мелкие цели не порождают великих дел. Он трудился во славу России. И в 
творчестве воплощал духовную энергию не только своей личности, но и своего 
народа. Не потому ли ему принадлежат гордые и необычайно смелые по тому времени