века, готические статуи в духе Джованни Пизано и мраморные саркофаги, 
удивительно близкие по манере к творениям Мино да Фьезоле или Дезидерио да 
Сеттиньяно, фронтонные группы и статуэтки, словно три тысячи лет пролежавшие в 
земле древних этрусков.

Легко представить, какой находкой явился Доссена для антикваров, не страдавших 
щепетильностью. Снабжая его произведения фальшивыми сертификатами и 
заключениями 
авторитетных экспертов, они торговали ими с немалой выгодой для себя. По всей 
Европе и Америке в антиквариатах, частных собраниях и музеях можно было 
встретить скульптуры, рожденные в мастерской Доссены и прошедшие через руки 
Фазоли и Палези. В нью-йоркском музее Метрополитен - прекрасная кора, 
приписываемая греческому мастеру VI века до н.э.; в музее Сан-Луи - этрусская 
Диана, в Кливленде - архаическая Афина, в Вене - фронтонная группа из Велии, 
"реконструированная" известным специалистом по античному искусству Ф. Студ-
ницка, во многих иных собраниях - десятки статуй и портретов, принадлежащих 
якобы резцу Донателло, Верроккио, Мино да Фьезоле, Роселли-но и других корифеев 

ренессансной пластики. Изобретательный фальсификатор превратил даже 
итальянского 
живописца XIV века Симоне Мартини в скульптора. Использовав картину Мартини 
"Благовещение", Доссена сделал по ней две деревянные статуи мадонны и ангела, а 

Фазоли благополучно сбыл их с рук, обогатив попутно биографию знаменитого 
живописца.

Труды приносили желанные плоды, но не Альчео Доссене, а его патронам. Только за 

мраморный саркофаг Екатерины Сабелло, сделанный Дос-сеной в стиле 
флорентийского 
скульптора XV века Мино да Фьезоле и проданный в Америку, они получили 100 
тысяч 
долларов. Всего за несколько лет Фазоли и Палези выручили на фальшивках не 
менее 
70 миллионов лир. Что же касается самого автора, то ему приходилось 
довольствоваться немногим: подачки хозяев должны были поддерживать скромное 
существование скульптора, сохранять его "рабочую форму", но ни в коем случае не 

"баловать" его.

До поры до времени этот расчет оправдывал себя. Подгоняемый постоянной нуждой, 
Доссена трудился, не покладая рук. Но вот майским днем 1927 года у него умерла 
жена. В эти тяжелые минуты жизни у скульптора не оказалось достаточно денег для 

того, чтобы устроить похороны. Убитый горем, он обратился за помощью к Фазоли и 

Палези. Те в деньгах отказали. Если бы черствые антиквары тогда могли 
предвидеть 
последствия своего отказа, они сами принесли бы Доссене несчастную сотню лир.

Ту короткую майскую ночь, которую Доссена провел над телом покойной жены, он не 

забыл до конца жизни. Новый день он встретил уже не безропотным, покорным 
исполнителем чужой воли, а человеком, исполненным твердой решимости действовать 

и мстить. Бояться ему было нечего: ведь сам он никогда не выдавал свои работы 
за 
произведения других художников Это делали за него антиквары.

Война была объявлена. Все европейские газеты подхватили самую громкую сенсацию 
года. С их страниц смотрело лицо пожилого человека с глубокими морщинами и 
грустными глазами - "гений фальшивок", как окрестили Доссену журналисты и 
критики. Фотографии его подделок обошли журналы и газеты всего мира.

Крупнейшие коллекционеры и работники ряда музеев были повергнуты в уныние: мало 

того, что огромные деньги пустили на ветер, теперь они стали объектом 
язвительных насмешек и карикатур. Многие не хотели верить. Из Нью-Йорка в Рим 
специально прибыл крупнейший американский антиквар Якоб Гирш, незадолго перед 
тем купивший у Фазоли за очень большую сумму статую Афины "архаической" эпохи. 
В 
мастерской Доссена представил ему самое убедительное доказательство - отбитую 
им 
мраморную руку богини. Гирш признал свое поражение, самое крупное в его 
многолетней практике. Последних неверующих убедил фильм, снятый в мастерской 
Доссены доктором Гансом Кюрлихом. Перед объективом кинокамеры скульптор 
спокойно 
и невозмутимо создавал свою последнюю, на этот раз легальную подделку - 
"античную" статую богини.