они занялись любовью; он решил устроить ей проверку и сообщил несколько 
устаревших или даже фальсифицированных фактов, которые Мата Хари приняла за 
чистую монету. Она полагала, что Калле чересчур болтлив: ей и в голову не 
приходило, что он может ее проверять. За переданные сведения Калле заплатил ей 
3500 песет. В Мадриде она пробыла еще неделю, а 2 января отбыла в Париж, где 
рассчитывала получить щедрое вознаграждение.
Тем временем Париж жил в атмосфере шпиономании. Его стены были заклеены 
плакатами с грозным предупреждением: "Молчите, остерегайтесь, вражеские уши 
подслушивают вас!"
Постепенно тучи сгущались над головой Мата Хари, за которой французская 
контрразведка установила круглосуточную слежку. Наконец, военный министр 
генерал 
Лиоте направил военному губернатору Парижа послание. "Имею честь сообщить вам, 
что некто Целле, бывшая замужем за Мак Лео-дом и разведенная с ним, именуемая 
Мата Хари, танцовщица, голландская подданная, заподозрена в том, что является 
агентом на службе Германии"...
Спустя три дня после отправки этого письма - 13 февраля 1917 года - Мата Хари 
взяли под стражу в отеле на Елисейских полях. Власти и пресса представили Н 21 
как самого опасного агента кайзера, а ее задержание - как блестящий успех 
контрразведки. Ладу потом обронил, что Мата Хари жаждала наказания, в чем якобы 

призналась ему, сказав, что вернулась в Париж в начале 1917 года, несмотря на 
то, что рисковала быть арестованной, потому что "виселица всегда привлекала ее".
 
Испанский сенатор, знавший Мата Хари, утверждал, что она стала шпионкой ради 
"жажды новых ощущений", что бесконечные сексуальные приключения наскучили ей. 
Подобно наркоману, Мата Хари с каждом разом нуждалась во все более сильных 
дозах 
стимуляторов, что в конечном счете и привело ее на путь шпионажа, поскольку 
только риск, которому она подвергалась на этом поприще, приносил желаемое 
удовлетворение Как бы там ни было, но в основе истории о шпионке-куртизанке 
лежит неудержимая страсть к экзотическим авантюрам.
Процесс над Мата Хари открылся 24 июля 1917 года в Париже в обстановке 
острейшего национального и правительственного кризиса. Французская
420

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

армия в сражениях не блистала. Напротив, в ней зрел бунт. Страну сотрясали 
забастовки, а министров обвиняли в измене

В таких условиях суд приобретал показательно-политический характер, когда 
участь 
жертвы была предрешена Публике объявили Мата Хари, передававшая секретную 
информацию противнику, несет тяжкую ответственность за неудачи доблестной армии.
 
Военный судья капитан Бущардон называл танцовщицу "опаснейшим врагом Франции".

В обвинительных материалах фигурировали несколько телеграмм германского 
военного 
атташе в Мадриде фон Калле, направленных им в Берлин, которые дешифровала 
французская контрразведка В одной из них говорилось: "Н 21 прибудет в Париж 
завтра. Она просит, чтобы через Крамера на имя ее служанки Анны Линтьене были 
срочно переведены 500 франков"

Крамер был близко знаком с Матой Хари, и она не смогла опровергнуть этой связи 
с 
ним во время следствия. Более того, она была вынуждена признать, что получила 
от 
Крамера за время их "дружбы" в 1915 году 20 тысяч франков. В распоряжении 
французской контрразведки имелись и другие сообщения фон Калле, из которых 
явствовало, что Мата Хари в свое время получила от него симпатические чернила и 

другие приспособления для тайнописи. И все же доказательств у обвинения было 
недостаточно. Мата Хари по большому счету ничего не сделала ни для французской, 

ни для германской разведок Она получала и тратила деньги, а задания не 
выполнялись...

Все ее попытки рассказать о том, что она служила Франции, с негодованием 
отвергались "Я невиновна, - заявила Мата Хари на суде. - В какие игры играет со 

мной французская контрразведка, которой я служила и инструкции которой я 
выполняла9"

Для самой Мата Хари, наверное, самым тяжелым разочарованием было то, что 
страстно любимый ею Вадим Маслов, вызванный в качестве свидетеля, в суд не 
явился. После этого она потеряла всякую охоту бороться за свое спасение. Да и 
никакая защита не повлияла бы на исход процесса. Он продолжался при закрытых