Мануйлов еще учеником училища обратил на себя внимание известных в Петербурге 
педерастов Мосолова и редактора газеты "Гражданин" князя Мещерского, взявших 
под 
свое покровительство красивого, полного мальчика. Юношу Мануйлова осыпали 
деньгами, подарками, возили по шантанам и другим вертепам, и под влиянием 
покровителей у него развилась пагубная страсть к роскоши, швырянию деньгами, 
картам, кутежам..."

В 1892 году Иван поступил на государственную службу в департамент духовных дел 
и 
поселился в Санкт-Петербурге на Большой Морской улице в доме, незадолго до того 

приобретенном мещанином Павловым.

Столица приняла молодого человека холодно. Дворянство и аристократия не могли 
простить ему темного происхождения, а столичная интеллигенция и деловые круги 
видели в нем выкреста, по неудачно пущенной кем-то сплетне. Иван Мануйлов 
оказался лишенным приличного общества. Он прожигал время в игорных домах.

Первые упоминания об Иване Федоровиче Мануйлове в официальных документах 
относятся к 1894 году и встречаются в донесениях сыскной полиции.

На горизонте политического розыска блистал в то время звездой первой величины 
Петр Иванович Рачковский, стоявший во главе заграничной агентуры русского 
правительства. С этим старым волком и задумал потягаться безвестный в мире 
агентуры юноша. Он, конечно, не провел старого, заслуженного агента и 
авантюриста, но Рачковский, несмотря на обиды и огорчения, причиненные ему 
первым дебютом, не мог не заметить "способностей" юноши и обратил на него 
внимание начальства. Об этом инциденте сохранилась записка агента Л.А. Ратаева, 

адресованная начальнику департамента 3-го мая 1895 года. Записка содержит 
довольно любопытные сведения.

В Париже ранней весной 1895 года Мануйлов познакомился в кафе-шантане с агентом 

парижской префектуры, состоящим также на службе у Ратаева. Мануйлов, 
представившись сотрудником газеты "Новости", сказал, что командирован в Париж 
министерством внутренних дел для контроля за деятельностью русской агентуры во 
Франции. Мануйлов предложил агенту сотрудничать с ним. А для солидности сообщил,
 
что знает Рачковского давно, мол, он служил когда-то писцом в судебной палате и 

за определенные услуги был переведен в полицию, где и составил себе положение, 
и 
будто бы в прежние годы Рачковский ходил без сапог и жил мелким репортерством в 

"Новостях". Ратаев писал: "Мой агент от предложенного Мануйловым сотрудничества 

отказался, тогда Мануйлов предложил ему подыскать для своих целей верного 
человека, обещая дать за это 200 франков, добавив, что вообще он за деньгами не 

стоит. Вслед за тем Мануйлов пытался узнать у агента об организации русской 
агентуры в Париже, об ее количестве, о местах собрания русских революционеров, 
о 
размещении библиотек, в которых можно приобрести разные революционные брошюры и 

т. п. Обо всем этом и доложил П.И. Рачковскому".

Рачковский после беседы с Мануйловым сделал вывод, что перед ним человек 
несомненно способный и что при опытном руководстве из него может получиться 
полезный агент...

В июле 1897 года Мануйлов был переведен на службу в министерство внутренних дел 

и откомандирован для занятий в департамент духовных дел, директором коего был 
А.Н. Мосолов. Мануйлов в это время был не только чиновником; он считался еще и 
журналистом и тесно сотрудничал с петербургским охранным отделением

ИВАН ФЕДОРОВИЧ МАНУЙЛОВ

391

В Петербурге Мануйлов недолго занимался духовными делами. Ему было предложено 
отправиться в Рим, получить аккредитацию при папском дворе и заняться тайным 
наблюдением за прибывающими из России священнослужителями римско-католической 
церкви.
Иван Федорович не только следил, но и вел в Риме светский образ жизни. Местной 
публике он был известен как завсегдатай и большой ценитель итальянской оперы и 
балета, много путешествовал по Италии, посетил Сицилию. Неаполь. Весь сентябрь 
1890 года провел в игорных домах Монако, где ему очень везло. Его постоянно