Началась жизнь втроем. "Одно сердце в трех телах", - так выразилась леди 
Гамильтон. Состарившийся сэр Вильям терпимо относился к этому роману, не 
возмутился, даже узнав, что стал отцом дочери. Однако был момент, когда он 
предложил ей раздельное проживание. Но больше к этому не возвращался.

Все трое знали себе цену и, хоть отличались Друг от друга, достигли в 
повседневной жизни удивительной гармонии. Это позволило Нельсону чувствовать 
себя в доме Гамильтонов, как в своем собственном, о чем он открыто писал своей 
жене Фанни. Видимо, по просьбе Нельсона, а может быть, движимая собственной 
хитростью, Эмма тоже писала Фанни. Ну, а Гораций вообще старался окружить жену 
заботой и вниманием. Казалось, что трио можно превратить в квартет. Однако 
Фанни, любя мужа по-настоящему, ушла от него. Ушла навсегда.

Дела супружеского треугольника, возможно, остались бы банальной историей, если 
бы роман леди Гамильтон и Нельсона не переплелся с событиями исторического 
значения

1 августа 1798 года Нельсон одержал знаменитую победу над французами в битве 
при 
Абукире. Вся Европа ликовала от этого грандиозного успеха.

Когда Нельсон на борту "Венгарда" вошел в гавань Неаполя, итальянцы горячо 
приветствовали его как освободителя. Король, королева, английский посол и его 
супруга присоединились к ним, чтобы выразить свою благодарность. И здесь вновь 
проявился талант леди Гамильтон как актрисы. С возгласом: "О Боже, неужели это 
возможно!" она упала в обморок и прямо в объятия героя морей...

У леди Гамильтон теперь была только одна цель: любым способом добиться, чтобы 
ее 
имя зазвучало вместе с именем легендарного Нельсона

Эмма старалась скрывать свои отношения с Нельсоном, но его личные дела все 
сильнее влияли на служебные. Когда Нельсон, например, получил приказ отплыть из 

Неаполя, чтобы соединиться с адмиралом лордом Кейтом, Эмма возразила И Нельсон 
подчинился ей! В 1799 году Великий магистр Мальтийского Ордена российский 
император Павел I наградил Нельсона орденом Крест так понравился Эмме, что она 
непременно захотела пополнить им свою

ЭММА ЛАЙОН, ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН

279

коллекцию драгоценностей. Царь Павел наградил и ее, якобы в знак признания 
заслуг в помощи жителям острова. Тут, однако, не обошлось без формальных 
трудностей, ибо женщина, получившая этот крест, должна была быть благородного 
происхождения и присягнуть на целомудрие. Поскольку Эмма Гамильтон не 
отличалась 
ни тем, ни другим, царь сказал, что крест вручен леди Гамильтон в знак 
благодарности за дар в виде 10 000 ливров и за транспорт из Сицилии.
Словом, Эмма достигла вершины успеха. Однако пришла пора возвращаться в Лондон: 

сэра Вильяма отзывали с должности. И здесь не обошлось без Нельсона. Не имея на 

то никаких полномочий, он якобы обещал неаполитанскому королю Фердинанду Мальту.
 
За этот неразумный шаг, продиктованный, видимо, чрезмерной самоуверенностью, 
английское правительство привлекло его к ответственности. Нельсон получил от 
Первого Лорда Адмиралтейства письмо с рекомендацией покинуть неаполитанский 
двор. Трио возвратилось в Лондон.
Там их встретил Чарльз Гревилль. Он не видел Эмму почти десять лет и с 
удивлением, а может, и с неприязнью смотрел на ее пышные формы.
Ну, а Нельсона ждало объяснение с женой. Закончилась встреча расставанием 
супругов и разделом имущества. Но Эмме не пришлось праздновать победу: 
общественное мнение обвинило ее в разрушении семьи.
Пребывание Нельсона в Англии продолжалось не слишком долго. Произведенный в 
вице-адмиралы, он отбыл на военные действия против Дании. За время его 
отсутствия Эмма родила дочь Горацию, которую потихоньку увезли с глаз долой. 
Няне сказали, что отец ребенка - господин Томпсон, мать - дама из высшего света,
 
и обязали строго хранить тайну. Горация никогда не должна была узнать, кто ее 
мать. Знала только, что она - приемная дочь лорда Нельсона.
В этот период письма Нельсона к Эмме были наполнены беспокойством о ее здоровье.
 
Потом эта тема сменилась тревогой ревнивого любовника. Эмма умышленно 
поддразнивала его, рассказывая в письмах о приглашении на ужин к князю Валии и 
о 
встречах с Чарльзом Гревиллем. Эти "новости" доводили Нельсона до бешенства. 
Впрочем, до ужина с князем Валии дело не дошло, да и Гревилль не докучал больше.